С грохотом хлопает дверца – нельзя же так с итальянским автомобилем! – и после еще нескольких манипуляций, сопровождающихся писком и противными звуками, мазерати наконец-то затихает. А вот тяжелые шаги идущего по моим пятам зверя становятся все громче и ближе.
Взлетаю по ступенькам, хватаюсь за ручку тяжелой двери, тяну на себя, чуть не надрываясь. И ощущаю спиной жар мужского тела. Лев прижимается ко мне вплотную, а грудная клетка вздымается, едва не вдавливая меня в дверь. И отступить некуда. Я в западне.
Широкая горячая ладонь накрывает мою, обледеневшую от холода и нервов. Согревает, сжимая. И между ребер вонзается острое чувство дежавю.
Лев помогает мне открыть заевшую дверь, как в тот раз, когда мы столкнулись в школе. На этом же месте. И чтобы совпадение было полным, небо вдруг темнеет, гремит, а на землю падают первые капли дождя, которых с каждой секундой становится все больше. Будто сама природа издевается над нами, восстанавливая цепочку событий того дня.
Импульсивно накидываю на голову капюшон, прячась не столько от дождя, сколько от шумно дышащего, будто рычащего, Льва. Я как на следственном эксперименте и воспроизвожу детали преступления.
– Не слишком ли он старый? – хрипло выдает Царев, пропуская меня вперед.
– Для чего? – выглядываю из-под капюшона и, проследив за грозным взглядом Льва, вижу лишь скрывающегося в машине Васю.
– Для… всего! – подталкивает меня в холл. – И дети есть? Еще и женат, наверное? – резко отпускает дверь, и она закрывается с громким звуком, заставив меня подпрыгнуть на месте.
– Ну да, – отвечаю без задней мысли. Не понимаю, почему Льва так интересует наш водитель и его семейное положение. Все хорошо у Васи: любимая Стася, детишки, домашний уют…
– Это и есть твой мужчина?
– Кто? – нахмурившись, бубню себе под нос.
Борюсь с намокшим капюшоном, который цепляется за пучок и мешает мне посмотреть в бесстыжие глаза этого испорченного фантазера, но маленькая тень отвлекает мое внимание.
Незнакомый мальчишка, упакованный в куртку и с портфелем наперевес, летит прямо мне в ноги, не разбирая пути. Машинально ловлю его за шиворот, чтобы не растянулся на затоптанном полу. И поскальзываюсь сама на мокрой подошве, едва не падая на глазах у толпы школьников и родителей.
Звериная лапа ложится на мой живот, прибивает к огромной твердой скале, впечатывает в каменное тело сначала попой, а потом и спиной, обездвиживая.
