Вторая тянется к пацану, вовремя подхватив его и поставив на ноги, треплет по макушке, с которой сползла шапка, и отпускает.
– Спасибо, дядь, – бросает мальчишка и, не сделав выводов, опять ускоряется.
Вздохнув, провожаю его укоризненным взглядом. Капюшон грубо срывается с моей головы, но лапа продолжает сжимать талию. Надавит чуть сильнее – и точно сломает меня пополам.
– Ты чем думала, когда его выбирала? – жаром обдает макушку, а от затылка вниз по позвоночнику проносится армия обезумевших мурашек. Топчется по коже, отплясывая дикие танцы и высекая искры.
– Тем же, чем и вы, Лев Романович, когда выбирали свою невесту, – язвительно тяну, уходя от ответа.
Необъятная ладонь перемещается на бок, делает захват, из которого не выбраться, и по-хозяйски управляет моим телом. Чувствую себя марионеткой, которой играет пресыщенный жизнью кукловод с больной фантазией.
– Кхм… Ну, для этого могла и помоложе найти, – трактует мою невинную фразу в меру своей распущенности. – Не могла же ты совсем так отчаяться…"
"Лев в очередной раз на мою внешность намекает? Какой же хам.
И почему к нему только девушки липнут? Или он сам их приклеивает, как меня сейчас? По-прежнему держит крепко и не позволяет сделать глубокий вдох. С трудом прокручиваюсь внутри капкана, оказываюсь со зверем лицом к лицу. Взгляды пересекаются, одинаково злые и раздраженные. Я вспыхиваю из-за его нахального поведения, а он… Непонятно вообще, что с ним происходит. Бешенством заболел?
– Сердце, Лев Романович, – укладываю ладошку на его грудь и чувствую, как между широких ребер раздается удар.
– Я говорю о сердце, – ехидно ухмыляюсь. – А вы о чем подумали?
– О мозгах, красавица, – касается пальцем моего виска. – Вот тут они должны быть. И шевелиться. Думать, прежде чем связываться с женатым стариком, – развернув ладонь, проводит костяшками по моим волосам. – Тут, а не там где показываешь.
Отбрасываю его руку, убираю свою. И отшатываюсь от разъяренного мужчины, пока мы не прибили друг друга.
– Знаете ли, Лев Романович… Лучше там, где я показываю, чем… – многозначительно стреляю взглядом вниз, целюсь в пряжку его ремня, но, как назло, захватываю гораздо больше.
И, покраснев, отворачиваюсь.
– Смело, красавица, – грозный рык прорезает шум толпы.
Решив не провоцировать неуравновешенного Царева, ныряю в коридор и шагаю к Ромкиному классу.
– Ты откуда знаешь, куда идти? – насмешливо летит мне в спину, врезается между лопатками, как смертельный выстрел.
