– Мне теперь заново это «каменное чудо» шить! – издает очередной всхлип. – И еще дольше с отцом твоим общаться, а я не хочу, – постанывает обреченно. И мне больно от ее слов. – Я надеялась избавиться от них двоих скорее. И забыть. А ты…
Пауза. Долгая и мучительная.
Срывается. Прижимаюсь ухом к двери, чтобы расслышать, что происходит внутри. Почему оба притихли?
– Ты плачешь, что ли? – испуганно лепечет Ромка. – Извини! Извини, пожалуйста. Не плачь.
Не выдержав, привлекаю к себе их внимание громким, настойчивым стуком.
– Алена, можно войти? – спрашиваю деловито. Словно это не я нагло подслушивал под дверью.
– Лев Романович? – вскрикивает испуганно, и ей вторит детское «Ой». – Нет! Нельзя! Я не одета!
– Что-о? – машинально замираю.
От возмущения и ревности не сразу осознаю, что она лжет.
– За дверью стойте, вот что! – приказывает и шумит чем-то.
Шаги звучат то громче, то тише, словно в кабинете хаотично бегают.
– Папа меня накажет, – чуть слышно бубнит Ромка. – А потом еще Маринка добавит.
– Нет уж. Этого еще не хватало! – неожиданно выдает Алена. – Я тебя им на растерзание не дам.
– Ты же сама мне ремня обещала, – удивляется вместе со мной. Непредсказуемая принцесса нам попалась. Но тем интереснее будет с ней жить.
– Лично и отлуплю. А они пусть… друг друга наказывают, – бросает весьма неоднозначно, а я улыбаюсь. Все-таки я прав: она ревнует. – Так, иди туда. В подсобку. У нас она общая и сквозная. Оттуда ты сможешь выйти к туалету.
– Аленка, а как же платье испорченное? – в моем сыне просыпается совесть.
– И брюки еще…
– Это я беру на себя, – смело чеканит дикарка. – Но учти, потом тебе не поздоровится! Я тебе просто так твою шалость с рук не спущу. А пока беги.
Моя добрая девочка.
После короткого, отрывистого стука я все-таки распахиваю дверь. Переступаю порог кабинета – и застываю как вкопанный. Не моргая, растерянно окидываю взглядом помещение. Создается впечатление, будто несколькими минутами ранее здесь свора цепных псов разорвала толпу невест.
Иначе откуда столько белоснежных лоскутков? А этот… стеклярус? Новогодняя елка мимо пробегала – и ее тоже случайно зацепило?
– Что здесь случилось? – выжимаю из себя и поднимаю глаза на Алену.
Моя прекрасная простушка переминается с ноги на ногу, прикрывая собой ту самую дверь в подсобку. Дает Ромке время сбежать. В любой другой обстановке я бы посчитал ее поведение милым. И порадовался бы встрече, но шок не позволяет мне этого сделать.
