"
"Пальцы сами проходят по припудренному лицу, стирая грим, и большой – задерживается на пухлой нижней губе.
Алена замечает, как я наклоняюсь к ней, и импульсивно отшатывается. Толкает меня.
Все. Наша остановка.
Пол уходит из-под ног. У обоих.
Прижимаю к себе дикарку, переношу вес назад – и лечу спиной на колючий стеклярус. Плевать, лишь бы она не пострадала.
Выдыхаю, когда она мягко приземляется сверху. Такая легкая, несмотря на то, что фигуристая. Упирается налитой, сочной грудью в мой торс, прижимается округлыми бедрами к моим, и я машинаю опускаю ладони на ее упругую попку.
Прощупываю все сквозь идиотские лохмотья. Я чертов рентген – и мне это нравится. Настолько, что не могу стереть с лица улыбки.
– Прекратите меня трогать, – брыкается Аленка и резко поднимается, случайно оседлав меня. Опускается попкой на мой пах. И больше не шевелится.
Встречаемся взглядами. Одинаково напряженными. И оба понимаем, что это не самая удачная поза… Точнее, она могла бы быть идеальной, но дома. В спальне.
За закрытой дверью. Но никак не в Доме моды, черт бы его побрал. И не в кабинете, куда в любой момент может войти кто угодно.
Разумом все понимаю, но моему организму плевать. Принимает боевую стойку, направив на самую желанную девушку абсолютно все радары. И один из них, главный, – упирается ей между ног.
– Лев Романович! – она краснеет и бьет меня по плечу. Заводит сильнее. Смелая скромница. – Вас что, невеста к себе до свадьбы не подпускает, поэтому вы… «шевелитесь» на все, что движется? – выплевывает с претензией.
«Шевелюсь»? О нет! Тверд, как камень, непоколебим – и рвусь в бой. Рядом с Аленкой, как пионер, всегда готов. Жаль, что финальная битва откладывается на неопределенный срок.
Тону в искрящихся глазах-изумрудах, наслаждаюсь неподдельным смущением. Какая же она хорошенькая. Особенно, когда сидит сверху, неосознанно обхватив меня бедрами и упираясь ладошками мне в грудь. Накрываю ее руки своими, крепче прижимаю к себе. Горячо становится в местах наших соприкосновений.
– Не подпускает. Она у меня чистая, – тяну мечтательно, но хмурюсь, вспомнив того старого женатика, с которым Аленка в школу приезжала. Прикопать бы его где-нибудь по-тихому. Или бандеролью отправить на Северный Полюс. К белым медведям.
Пока злюсь, Рапунцель пытается слезть с меня. Лихорадочно, нервно и неуклюже, запутавшись в юбке. Ойкает и едва не упирается коленом мне в пах. Вовремя перехватываю ножку. Сжимаю, впиваясь пальцами через ткань.
