– Дикарка, что за навязчивое желание сделать меня импотентом? – рычу недовольно.
– Неплохая идея, – язвит, а сама багровая от стыда. – Может, тогда спокойнее станете.
Рывком переворачиваю ее на спину. Нависаю сверху.
– А может, я тебе еще пригожусь? – подмигиваю ей нагло.
Аленка возмущенно открывает рот, и я пользуюсь моментом. Накрываю ее губы своими. Вторгаюсь языком, исследую ее, пробую, ласкаю.
– Ты вкусная, – смущаю хриплым шепотом.
Ладони сами забираются под серую кофту, пальцы расстегивают блузку под ней – и поглаживают животик, подрагивающий от каждого прикосновения.
Углубляю поцелуй, покусывая пухлые губки.
Мне конец. После такого Рапунцель точно меня покалечит. Поэтому беру по максимуму, как смертник на своем последнем обеде перед казнью.
Пожираю ее рот, проглатываю возмущенные стоны, ласкаю бархатное тело под просторной одеждой. Одной рукой мне даже удается проникнуть к груди, накрыть мягкое кружево, очертить границы, наощупь определяя примерную модель. Думаю, мне понравится, если я это увижу наяву.
Чулки, красивое нижнее белье… И все скрыто под балахонами.
Лгунья! Актриса! Симулянтка!
И о своей ненависти ко мне она врет. Иначе бы не обнимала меня сейчас за шею. Не отвечала бы на поцелуй. Не прогибалась бы в пояснице, когда я касаюсь ее груди, лаская сквозь тонкую дорогую ткань. Не терлась бы об меня, как кошечка.
– Принцесса, выходи за меня? – шепчу в ее раскрасневшиеся, истерзанные губки и опять набрасываюсь на них.
Не самый удачный момент я выбрал для признания.
Да и вообще я не планировал. Не сегодня. Сначала надо по-человечески расстаться с Мариной. Потом выдержать конфетно-букетный период с Аленкой.
У меня четко продуманный, выверенный план. По пунктам. Но все летит в ад.
Потому что будущая невеста распластана на полу подо мной, а бывшая… визжит что-то с порога.
Какого?..
Черт, хоть бы мне это показалось!
Глава 32
Алена
Губы горят. По телу скользят языки пламени. Обжигают кожу, оставляя фирменное клеймо зверюги. Извилистыми дорожками выводят на мне его имя.
Брутальный, дурманящий запах проникает в каждую клеточку, заражая кровь и отключая разум. Животные объятия сжимают цепким кольцом.
Обездвижена. Обезоружена. В капкане.
Дышу им. Напитываюсь каждым прикосновением. Растворяюсь в жалящих поцелуях.
Да какое право он имеет меня… метить! Обязательно пожалеет об этом! Я ему устрою!
Позже…
Руки тянутся к нему, чтобы расцарапать наглое лицо, а потом оттолкнуть чужого мужчину.
