Личное дело женщины-кошки

Света нет, холод наползает! Пришлось этой мымре в плед закутаться.

– Полковник ничего не заподозрил?

– Возмущался, закричал: «Ира! Что происходит?»

– А ты?

Домработница засмеялась.

– Сказала – ветер сильный дует, дерево повалил в Опушкове, прямехонько на электропровода ствол угодил, надо ждать, пока починят!

– Про генератор он вспомнил?

– Конечно.

– Как ты объяснила, что он не работает?

– Так дуб же все линию повредил! И основную и местную, генераторную!

Я усмехнулась, генератор стоит вплотную к особняку, от него протянут под землей кабель, хорошо, что полковник совершенно технически безграмотен и принял на веру на редкость глупые объяснения Ирки.

– Не волнуйтесь, Дарь Иванна, собак я к нам с Ванькой в домик отвела, спят на кровати в тепле, – говорила домработница, – сама размахайку нацепила, меховую, и валеночки. Полковнику чапки приволокла, дубленые, натянула на него душегрейку мохеровую, а эти врачи пусть зубами щелкают!

– Скоро приедет Маня.

– Йес! – обрадовалась Ирка.

Я положила трубку на сиденье и полезла за сигаретами. Ну почему меня так раздражает затор? Мне ведь, если разобраться, спешить некуда! Нет бы без волнения покурить, потрепаться с приятельницами, послушать, в конце концов, радио! Ну почему то же время, проведенное в кафе, не напрягает меня?

Кстати, о харчевнях! Может, тут где-нибудь есть приятное местечко?"

"Я принялась глазеть по сторонам, но по обе стороны шоссе тянулся лес.

Я окончательно приуныла. Если думаете, что я сейчас приближаюсь к столице, то ошиблись – как раз отдаляюсь от нее. Чтобы попасть в Москву, мне надо проехать несколько километров в сторону области, развернуться и лететь назад. Я никогда не нарушаю правила, а на выезде из Фолпина нет правого поворота, вот я и подчинилась знаку со стрелкой.

Телефон вновь запрыгал на сиденье.

– Ты где? Можешь разговаривать? – деловито осведомился Ванька.

– В дикой пробке стою, слушаю тебя внимательно.

– Зоя Андреевна носила в девичестве фамилию Фонарева. Килькиной она стала, выйдя замуж за Ивана Петровича.

Я щелкнула языком. Облом! Рухнула очень привлекательная версия.