Господи, какая же это морока — все знать и постоянно делать вид, что ничего не знаешь, и ждать, пока тебе скажут, и постоянно напрягаться, чтобы не перепутать, что именно тебе рассказали, а что ты и так знаешь. От этого свихнуться можно!
На платформе они купили билеты и сели в электричку, которую пришлось ждать совсем недолго, всего минут десять. Вагон оказался относительно свободным, как и предрекала Ангелина Михайловна, и им легко удалось занять места у окна друг напротив друга.
* * *Борис проводил гостей и сразу поднялся в спальню.
Фотографию в рамке повесил на стену, второй снимок поставил на книжную полку за стекло. Тяжело опустился на кровать и вытащил из кармана джинсов сложенный вдвое конверт. С сегодняшней почтой он получил еще одно письмо, уже третье. Конверт был вскрыт — Борис прочел письмо, пока гости были в мастерской, но теперь он перечитал послание еще раз. На этот раз неведомый ему автор послания указывал вполне конкретную сумму, которую Борису следует заплатить, если он хочет узнать подробности об убийстве своей матери.
Хан оказался прав. Теперь Борис Кротов готов был выложить любые деньги, только бы узнать, что кроется за этими письмами.
Он перевел взгляд на лицо матери, улыбающееся с фотографии, и снова перед глазами встали страшные видения: мама мечется по комнате, пытаясь спрятаться от пьяного Стеценко… мама ползет по полу в сторону двери, и кругом кровь, много крови… мама лежит в прихожей, с головой накрытая простыней, а вокруг стоят чужие люди, что-то делают и записывают…
Борис тряхнул головой, отгоняя воспоминания, и вытянул из нагрудного кармана мобильник.
Надо позвонить Хану.
— Я получил третье письмо, — сообщил он Алекперову.
— И что в нем? Опять голые намеки или уже появились деньги?
— Появились.
— Велика ли сумма? — поинтересовался Хан.
— Велика. Но мне вполне по силам. Ты считаешь, что нужно соглашаться?
— Ну, о твоем согласии пока речь не идет. Вот подожди, придет следующее письмо, в котором уже будут конкретные указания, что тебе нужно сделать, если ты согласен платить.
Тогда и будем думать.
— Все-то ты знаешь, — вздохнул Борис, не скрывая скепсиса.
— Друг мой, это классика жанра, — рассмеялся Алекперов. — У меня для тебя тоже есть кое-какие новости. Я встречался со следователем, который в свое время вел то самое уголовное дело, из которого выпал Стеценко. Правда, с головой у старика не очень, так что я не уверен, можно ли верить тому, что он рассказал, но в любом случае это любопытно. Ты сейчас где?
— Дома.
