— Да как же, Гришенька, — заговорила она, и в ее голосе явственно слышались слезы, — как же мы с папой могли тебя не хотеть? Как мы могли тебя не любить? Что ты такое говоришь?
Гриша высвободился из материнских объятий и снова потянулся к книгам.
— А что такого? Не все женщины хотят детей, это всем известно. Вон тетя Настя не хотела же ребенка — вот и не родила.
— Гриша, я — другой случай, — промямлила Настя, которой от этих слов стало не по себе.
— Ну, пусть другой. Все равно. Есть женщины, которые не хотят детей, но все равно рожают, потому что поздно уже аборт делать, или еще почему-нибудь, например, чтобы муж не бросил.
А что, не так?
Настя места себе не находила от смущения, она никак не готова была услышать из уст мальчика слово «аборт» и рассуждения о том, что рожают, чтобы муж не бросил. Ну и как на это реагировать? Разговаривать с ним как с равным? Или пойти привычным путем, которым всегда идут взрослые, когда не хотят что-то обсуждать с детьми? Нет, это, пожалуй, не выход.
Но Татьяна, судя по ее виду, не была ни смущена, ни шокирована.
Вероятно, такой уровень дискуссии давно стал в ее семье привычным и никого не удивлял.
— Откуда такие мысли, сыночек? — спокойно спросила она.
— Так из книжек же, мама! Между прочим, из твоих же. Я, в отличие от тети Насти, их все прочитал.
— Господи, — невольно вырвалось у Насти, — да что ты в них мог понять?
Гриша кинул на нее взгляд, в котором было бесконечное терпение и, как ей показалось, снисходительность.
— Ну вот, я же говорю, вы, взрослые, нас вообще за людей не считаете, потому и врете нам, и думаете, что мы совсем недоумки и ничего не понимаем.
А мы не глупее вас, между прочим. Мам, — он снял с полки четыре книги, — я помню, беременные у тебя есть вот в этих книгах. Которая из них про меня?
И, только выбив из матери название романа, он наконец унялся, взял книгу и углубился в чтение. Но в свою комнату так и не ушел, оставшись рядом с Настей и Татьяной.
— Настюша, вернемся к нашим баранам. Ты почему задала свой вопрос?
— Понимаешь, есть некий человек…
Настя постаралась как можно компактнее изложить все, что накануне рассказал Миша Доценко.
Татьяна слушала, то и дело поглядывая на склонившегося над книгой сына."
"— Ничего нового я тебе не скажу, — произнесла она, когда Настя закончила. — Ты сама все уже сформулировала. Как автор большого количества книг, могу только заметить, что первая книга и не первая книга — это принципиальная разница. А единственная книга — тем более.
