— Разница в чем?
— В степени болезненности проблемы. Когда автор написал много книг и ему нужно написать еще одну, он примерно прикидывает, про что он еще не написал, и из всего обилия не охваченных им тем выбирает ту, которая ему более или менее интересна в этот момент. Или если не интересна, то хотя бы наименее противна. А в твоем случае человек вообще не автор, не писатель, а ученый-химик, к тому же, как ты утверждаешь, вполне успешный. И если он задумывается о том, что хотел бы написать книгу на определенную тему, это означает только одно: эта тема его гложет день и ночь, дышать не дает, занимает все его мысли.
— И что получается? — спросила Настя, которую охватило волнение, то самое привычное волнение, которое она частенько испытывала, когда работала на Петровке.
Оно всегда появлялось, когда рядом брезжила неожиданная догадка.
— Получается то, что ты и подумала, — усмехнулась Татьяна. — Либо такая ситуация случилась с его близким другом или родственником и не дает ему покоя, либо он не настолько успешен, как ты думаешь.
Либо…
— Либо он вообще не тот, за кого себя выдает, — закончила Настя. — Таня, ты рано вышла в отставку. Тебе бы еще работать и работать.
— Могу себе представить, что получилось бы из Гришки, если бы я его до сих пор оставляла наедине с книгами, — рассмеялась Татьяна. — Я хотя бы в последние несколько лет занимаюсь ребенком, а так вообще рос бы как сорная трава.
При этих словах Гриша поднял голову от книги и с упреком посмотрел на мать.
— Я все слышу, между прочим.
И со вздохом добавил:
— Если бы я решил написать книгу, я бы написал про то, что взрослые не просто нас не понимают, они не хотят нас понимать, потому что думают, что мы примитивные. А это порочное заблуждение.
Настя подавила рвущийся наружу смех и подумала, что словарный запас у мальчика, которому только через пару месяцев исполнится тринадцать, достаточно богат.
* * *В понедельник утром в кабинет Владислава Стасова зашел Доценко с пластиковым файлом в руке.
— Влад, можешь меня резать на куски, но я уже из-под себя выпрыгнул в поисках этого Гашина и ничего больше сделать не могу, — заявил Михаил, положив файл перед своим шефом. — Я перерыл весь Интернет, залез во все базы, какие только смог вскрыть, но нашел одного-единственного Гашина Славомира Ильича, более или менее подходящего по возрасту.
Стасов ободряюще посмотрел на него.
— Ну так отлично! Если он единственный, то, значит, это он и есть.
