А адрес его нашел?
— Если бы… Короче, тот Гашин, которого мне удалось найти, никакой не ученый и не химик, а театральный критик и драматург из Перми. Так что я сильно подозреваю, что он все-таки не тот.
— Фотография есть? — спросил Стасов.
— Там, в файле, можешь посмотреть.
Стасов вытащил несколько распечатанных страниц, мельком просмотрел их, хмыкнул и уткнулся глазами в фотографию.
— Хорош, подлец, — заметил он. — Красавчик. Пожалуй, Евтеева могла в такого влюбиться без памяти. А ну-ка я сейчас ей позвоню и попрошу приехать взглянуть на фотографию.
Он позвонил Валентине, которая согласилась немедленно приехать. Через два часа она вошла в его кабинет, бледная и напряженная.
— Откуда у вас его фотография? — спросила она прямо с порога, даже не поздоровавшись. — С ним случилось несчастье? Он умер? Погиб?
— Боже мой, Валентина Дмитриевна, с чего такие страшные мысли? — бросился успокаивать ее Стасов. — Почему непременно несчастье? Почему сразу «погиб»?
— Я всю дорогу думала, откуда у вас фотография, и решила, что из уголовного дела, потому что Славомир… потому что его больше нет.
Откуда еще ей взяться? — дрожащим голосом пояснила Евтеева.
— Да все совсем не так, — улыбнулся Стасов. — Нет никакого уголовного дела. А есть человек по имени Славомир Ильич Гашин, но мы с Михаилом не знаем, это тот, кого вы разыскиваете, или просто однофамилец. Поэтому мы хотим предъявить вам фотографию. Вот, посмотрите.
Владислав протянул ей листок с распечатанной фотографией, и лицо Валентины моментально вспыхнуло.
— Да, это он. Вы его нашли? Вы знаете, где он сейчас?
Стасов развел руками:
— К сожалению, пока нет. Но если это он, то мы его найдем, я вам обещаю.
— Когда?
Теперь голос Евтеевой больше не дрожал, и в нем появились требовательные начальственные нотки.
— Как сможем. Но мы будем очень стараться.
Когда Валентина ушла, Стасов вызвал к себе Доценко.
— Она его опознала, — сообщил он. — Ну и какие выводы мы можем сделать? Наш ученый оказался театральным деятелем.
Это как?
— Ну, то, что он представился жутко секретным ученым, — это вполне объяснимо, — сказал Доценко. — Хотел выглядеть в глазах Валентины и Ольги поинтереснее.
— А что, драматург и театральный критик нынче не котируется? — недоверчиво спросил Стасов. — По-моему, очень даже престижный вид деятельности, творческий, интересный."
"— Но почему он ходил с охраной? — задумчиво проговорил Михаил.
