Лихие. Бригадир

Вы кино пересмотрели, молодой человек? Тогда я вас разочарую, это совсем не так работает. Шприц!

Он обколол рану новокаином и рассек ее вдоль.

— Зажим! Еще зажим! Еще! Вязать! Ждем!

Он перевязал мелкие сосуды под кожей и прижал рану салфеткой.

— Кровь остановиться должна, — словно извиняясь, пояснил он. — У меня же коагулятора нет.

— А-а! — с умным видом покивали мы. — Ну да! Откуда у нас коагулятор! Но ты скажи, доктор, мы купим что нужно!

— Сейчас чуть ослабьте жгут, — скомандовал он, беря в руку зажим.

— Раз! Два! Три! Есть! Поймал! Зоя, вязать!

И как он в этом месиве видит что-то! Все красное, и не понять ни хрена.

— Теперь выходное отверстие, — снова бурчал себе под нос доктор. — Новокаин! Скальпель! Вязать! Дренаж!

Он всунул с двух сторон какие-то трубки и положил сверху повязку.

— А зашить? — непонимающе посмотрел на него Штырь, который под новокаином не чувствовал ничего.

— Огнестрельные раны не зашивают! — с мученическим видом поднял глаза к потолку Павел Семенович. — Молодые люди! Я вам настоятельно рекомендую или устроиться на нормальную работу, или перестать смотреть голливудские фильмы. При вашем образе жизни такая вопиющая безграмотность может закончиться плачевно. Там же полную чушь показывают! Я вас уверяю, что получать в голову двенадцать раундов подряд и остаться в своем уме решительно невозможно.

— Поняли, — кивнули мы.- Мы же боксеры. Сами ржали, как кони над первой и второй частью. Но прикольно же…

— Тогда завтра я его перевяжу, — ответил врач, собирая бикс. — А пока лежать…

Доктор, получив деньги, ушел, и Зоя пошла его провожать. А мы расселись вокруг софы, на которой возлежал Штырь. Повязка немного промокла кровью, но он был огурцом, и даже шутить пытался.

— Ливайсы мои не выкидывайте, пацаны, — попросил он, — я себе козырные шорты на лето сделаю.

— Шорты? Шорты? — Китаец начал хихикать как придурок и никак не мог остановиться. Пальцы его ходили ходуном, а в глазах появился безумный блеск. Он смеялся каким-то дебильным коротким смехом, которого мы от жизнерадостного Димана не слыхали ни разу в жизни.

— Шорты! Шорты! — повторял Китаец.