Лихие. Бригадир

— Да ладно, — я постарался сохранить максимально серьезное выражение лица. И у меня даже получилось. — Нормальное имя. Старое, русское такое… Мне нравится. У меня знакомые вообще сына Ратибором назвали.

— Оно только тебе нравится, — хмыкнул Штырь. — Ты даже не представляешь, сколько зубов пришлось выбить тем, кому оно не нравилось."

"— Тогда давай в семь, — протянул я руку. — Буду около универмага ждать. Домой только мотнусь. В холодильнике хоть шаром покати.

Я шел в сторону дома резким упругим шагом. Морозный воздух врывался в легкие ледяным облаком, но мне было плевать.

* * *Ветер выл и швырял в лицо мокрый снег, но нам было плевать. Коллективный заброс за галстук, что ожидал нас в недалекой перспективе, придавал этому вечеру дополнительное очарование. Мы дружно месили сугробы своими говнодавами, перешучиваясь и докуривали сигареты. На город уже наползали сумерки, а редкие фонари едва-едва освещали протоптанную тропинку через парк.

Мы дотащились до бара и отряхнулись от снега. Тошниловка называлась «Кегля», и располагалась она в пристройке, что прилепилась к универмагу. Внутри нас встретил густой сигаретный дым и гул голосов. Я огляделся. Обшарпанные стены, заляпанные столы, грязный пол. На стенах — выцветшие плакаты с полуголыми девицами и рекламой «Жигулевского». Ну и публика соответствующая. Цвет, так сказать, местного бомонда.

— Откуда название? — я ткнул локтем Карася.

— А я пасу? — ответил товарищ, протискиваясь к стойке. — Можно у бармена спросить. Нам сразу десять кружек. На закусь что есть? Сухарики? Давай!

Никаких официанток в баре и в помине не было, поэтому, оплатив сразу счет, мы сами забирали пиво и сухарики со стойки. Все веселье обошлось в двадцатку. Финансам, считай, пришел полный кирдык. Надо бы ускориться с бабками, а то так и зубы можно положить на полку.

Мы заняли свободный столик у окна, а я отхлебнул мутного пива из кружки.

— Ну что, братва, — Карась принюхался к своему «жидкому золоту.» — Давайте за Хлыста. Отсидел братишка от звонка до звонка и вышел в авторитете.

Мы чокнулись.

— Слышали мы про тебя, — покивал Штырь, сразу засадив в себя полкружки махом. — Сидел ровно, был смотрящим за карантином на зоне. Уже, считай, в авторитете! Вторая ходка, не хухры-мухры.