Он мне еще кольцо подарил перед отъездом, сказал, что любит… Э-эх! Я-то думала, вот оно счастье!
— Зачетная гайка! — приободрил я ее, слегка прикрыв веки. — Два с половиной карата?
Бриллиант мощно бил в глаза лучами от лампы.
— Три! — горестно вздохнула Люба. — Чистой воды. Такой мужик был! Вот скажите, ну почему мне в личной жизни не везет? Как нормальный вариант подворачивается, то либо в машине взрывают, либо стреляют у подъезда. Уже третий раз так! Своими бы руками придушила, если бы узнала, кто его грохнул! Всю жизнь мне порушил, сволочь.
— Да ладно тебе! — приободрил я ее. — Не расстраивайся ты так. Ты же за немца замуж хотела. Вот и выйдешь, с таким-то приданым. Ты у нас девушка небедная. А Борису Абрамовичу теперь медаль посмертно дадут. Геройски погиб!
Разумеется, никому и ничего рассказывать про настоящую подоплеку дела я не собирался. Может, даже памятник Березе выбью, пусть стоит себе где-нибудь в Черемушках, радует народ. Погиб за лучшее будущее России! Без кровавого чеченского нарыва.
— Да скучные они все, и жадные, немцы эти, — вздохнула Люба.
— Ни выпить с ними, ни потанцевать, ни поругаться от души. Не люди, куклы на батарейках, калькуляторы ходячие. Я в этой Германии с ума сойду.
— Не переживай ты так. Это судьба, — ответил я, не на шутку опасаясь утечки информации. Вдруг узнает, кто ее Борю на тот свет отправил. Нет зверя страшнее, чем русская баба в борьбе за семейное счастье. Начнет копать и не остановится.
— Назад в казино возьмете? — спросила вдруг Люба. — Я одна не могу.
Мне же теперь опять как-то свою жизнь устраивать надо. Тридцатник не за горами.
— Возьму, конечно, — смежил я глаза. — Работай, Любань. Я братве скажу. А где они, кстати?
— Да были пару часов назад, — ответила Люба. — Всей толпой приперлись, а их охрана завернула. Тут же режимный объект, самого Ельцина лечат, а не проходной двор. Я позвоню сейчас, они приедут. Доктор вроде бы заказал им пропуска.
— Не надо, — слабо шевельнул я рукой. — Просто позвони и скажи, что у меня все ровно. Пусть завтра приезжают.
Мне не до гостей пока.
— Как скажете, Сергей Дмитриевич, — понятливо кивнула Люба. — Все сделаю. Еще водички дать?
* * *— Любка позвонила, — Вовка Карась откупорил бутылку старого коньяка и разлил по стаканам. — Сказала, очнулся Серый. Ну, за здоровье шефа пьем до дна.
Выпили все, включая Йосика Варшавера. Он поморщился, но драгоценное пойло вылакал. Чуйка потомственного скрипача просто кричала, что сослаться на гастрит сегодня никак не получится.
