Мне сделали перевязку, безжалостно отодрав присохшую марлю, промыли рану, а голову замотали свежим бинтом, отчего я стал похож на раненого красноармейца с колчаковских фронтов. Так себе зрелище, учитывая бледное лицо и ввалившиеся глаза с синюшными кругами под ними. Шрам у меня будет зачетный, конечно. Хоть бы под волосами укрылся, а то буду людей пугать, как Копченый. С другой стороны, авторитет!
— Вот все-таки сволочь ты, Хлыстов! — зарыдала Ленка, уткнувшись в мое плечо. — Я же чуть с ума не сошла! Уехал утром на работу, пропал на несколько дней, а потом тебя на военном вертолете с пулевым ранением из Грозного привозят! Ну ты нормальный вообще? Почему мне ничего не сказал?
— Мы же договорились, Ленок, — ответил я, поглаживая ее по вздрагивающим плечам.
— Это закрытая тема. Мы с тобой мою работу не обсуждаем.
— У тебя свадьба через десять дней! — подняла она голову. — Это мы хотя бы обсуждаем?
— А ничего, что я раненый? — удивленно посмотрел я на нее.
— Ничего, — решительно ответила она. — Я столько лет терпела, и ты потерпишь.
Мне уже и платье из Милана привезли. А благодаря твоим фокусам у меня талия каждый день на сантиметр уходит. Мне его ушивать теперь. А платье очень дорогое, между прочим. От Валентино.
— А если я до ЗАГСа дойти не смогу? — удивленно посмотрел я на нее.
— Тогда ЗАГС сам придет к тебе, — уверила меня лучшая половина. — Я уже давно поняла, как в этой жизни дела делаются. Прямо в этой палате и распишемся, если понадобится. Я из-за такой ерунды ничего откладывать не собираюсь.
— Ну, не знаю, Лен… — ответил я. — Тебе бы пересмотреть приоритеты. У меня так-то пуля в миллиметре от мозга прошла.
— Не льсти себе, Сережа, — желчно ответила Лена. — Если бы в том месте мозг был, ты бы в Грозном не оказался.
— Вот такая вот судьба у нас, скромных героев, — вздохнул я. — Никто нас не понимает.
— Люблю тебя, дурачок! — она снова уткнулась мне в плечо и заревела. — Ну хоть о дочери подумал бы! Она каждый день спрашивает, где ты.
От очередного потока слез меня спас звонок телефона, стоявшего рядом на тумбе.
Мои все знали, что звонить не нужно, а это значит…
— Сергей Дмитриевич! — услышал я знакомый сухой голос. — Оставайтесь на линии. Борис Николаевич хочет с вами поговорить.
— Тсс… — приложил я палец к губам. — Помолчи немного. Сам Ельцин звонит!
— О как! — удивилась Лена. — И тут тебе покоя нет. Куда тебя теперь пошлют? В Абхазию? Там тоже война идет.
— Хлыстов? — услышал я раскатистый голос в трубке.
