Тут драться особенно некому. С Ленкиной стороны — одна профессура и потомственные искусствоведы с филологами. А с моей — только дочь Машка. У меня ведь больше и нет никого. Празднуем мы в казино, закрыв его на спецобслуживание. Людей пригласили совсем немного, всего-то человек семьсот. По московским меркам — уютное, камерное мероприятие. Я посчитал, что звать больше — это как-то нескромно. Нужно только самых близких собрать. Как и любой нормальный мужик, я стоически терпел, надеясь, что этот день когда-нибудь закончится.
Зато рядом со мной расположились два по-настоящему счастливых человека: невеста и ее мама. Одна, потому что, наконец, замуж вышла, а вторая, видимо, до тонкости изучила семейное законодательство и теперь прикидывала, сколько отожмет в случае развода дочери. По-моему, они меня даже меньше ненавидеть стала. Хотя, возможно, мне это только показалось.
Тосты лились рекой, и я столько нового о себе услышал, что даже удивляться перестал. Зато Ленка, прожигаемая насквозь ненавидящими взглядами завистливого бабья, смотрела на меня, словно пыталась узнать заново.
Да, мы не обсуждаем дома дела. Это и есть залог семейного счастья.
— Сереж, а кто это? — спросила она после очередного тоста. — Такой милый старичок. И столько слов хороших сказал!
— Это Лакоба, — пояснил я. — Вор в законе из Абхазии, Ленок. Держит пол-Москвы. А милым он в последний раз был лет семьдесят назад, когда манную кашу с ложечки ел."
"На сцену вышла вся моя братва: Китаец, Копченый, Троллейбус, Карась, Пашка Комсомолец, Йосик Варшавер, и даже Фельдмаршал, мэр Лобни.
После того как я перевел свои предприятия в родной город, он постепенно начал превращаться в маленький Париж, а его градоначальник — в сильно небедного человека. Иначе как объяснить, что эти люди сбросились по миллиону долларов и заказали мне в Марселе небольшую океанскую яхту. Не такой монстр, конечно, как стали делать в конце нулевых, но вполне себе достойное судно метров пятьдесят длиной. Это пока было ново, и футами еще никто не мерился.
Это придет позже. И такое пока удивительно было. Ленка даже в ладоши захлопала, представляя, как я выполню свое обещание, и мы укоптим куда-нибудь далеко-далеко. В такое место, где не ловит сотовый телефон.
— Ну, братан! — Вовка Карась, который вышел под свет софитов, даже засмущался немного от всеобщего внимания. — Это вам с Леной, короче! От пацанов…
И он положил на стол фотографию. Забрать это чудо должен буду я сам.
