Колян разблокировал двери, и я впустил его внутрь.
— Полковник Николаенко, — представился он. — Ну что, пока тянем время, Сергей Дмитриевич, сколько можем… Но долго не выйдет. Они настроены решительно.
— Они — это кто? — спросил я.
— Да вам ничего это имя не скажет, — отмахнулся полковник. — Некто Хаттаб. Не то иорданец, не то саудит. Редкостный отморозок. И люди с ним такие же. Грозят начать заложников убивать, если вы не придете. Зачитали из паспорта имя первой жертвы. Пробили — есть такой.
— Газ подвезли? — спросил я.
— Нет пока, — покачал головой полковник. — У вас еще минут десять есть. Одиннадцать с половиной, — посмотрел он на часы. — Потом начнут заложников убивать. Бронежилет будете надевать?
— Смысла нет, — покачал я головой. — И ствол тоже брать не буду, все равно отнимут.
— Ну да, — ответил тот и отвел глаза. Вот сука! И этот меня уже в расход списал.
— Ладно, звони этому Хаттабу."
"— Да, пора, — сказал он после истечения срока, который показался мне мгновением.
— Пойдемте, Сергей Дмитриевич.
— Журналистов уберите, — сказал я сквозь зубы. — Не хочу, чтобы семья видела.
— Э… Не можем… — виновато развел он руками. — Они ничего не нарушают. Свобода слова.
— Ясно, — ответил я и рывком выскочил из машины. На улице шел вялый снежок, под ногами образовалась серо-белая каша. Интересно, а если я заляпаю свои итальянские штиблеты за штуку баксов, меня на похоронах переоденут в новые? Блядь, какая чушь в голову лезет.
Тут всего полсотни шагов, но до чего же тяжело они мне даются.
Ноги ватные, совсем не чувствую их. Подумал и снял пальто. Тонкий кашемир, мое любимое. Пусть в машине полежит. Ну вот не дурак я? На кону голова стоит, а мне пальто жалко.
— Это же Хлыстов! — услышал я восторженный вопль Алексея Самоварова. — Сергей Дмитриевич! Скажите, что сейчас будет происходить? Почему именно вы стали переговорщиком? Дайте свои комментарии… Зрители ждут!
— Никаких комментариев! — ответил я, и под вспышки фотокамер я проскользнул через оцепление, пошел к входу в театр.
— Эй! Как там тебя, Хаттаб! Я пришел!
— Хорошо, — из-за двери на мгновение показался бородатый мужик лет тридцати, блеснувший на удивление обаятельной улыбкой. У торпеды шадринских такая же улыбка была. Как сейчас помню… Этот тоже отморозок порядочный. Ничего-то он не боится. В руках укороченный Калаш, на поясе кобура с пистолетом.
— Так ты чего хотел? — спросил я.
— Заходи! — приглашающе взмахнул он рукой.
