У него был непривычный гортанный акцент, и некоторые буквы он выговаривал совсем плохо.
— Дураков нет, — покачал я головой. — Ты хотел поговорить, так говори.
— Я знал, что ты так скажешь! — усмехнулся араб и что-то приказал людям, которые стояли сзади. Раздался выстрел, и в вестибюль, прямо мне под ноги, бросили бездыханное тело пожилого мужчины, вокруг которого расплывалось кровавое пятно.
— Ну что? Зайдешь? Или еще одного пустить в расход?
— Женщин с детьми выпусти, — пересохшим горлом произнес я.
— И тогда зайду. Я же тебе нужен, не они.
— Хорошо, — кивнул Хаттаб. — Женщины с детьми уйдут, Аллахом клянусь.
— А я богом клянусь, что зайду, если ты их отпустишь, — ответил я. — А потом мы проведем переговоры.
Мы померились взглядом. Уже через несколько минут из высоченных резных дверей повалили плачущие женщины, прижимающие к себе детишек, и было их немного. Или я чего-то не понимаю… Проклятье! Он же выпустил только женщин с детьми! А женщины без детей сидят сейчас в зале…
— Иди сюда! — поманил меня Хаттаб, а когда я сделал шаг вперед, добавил.
— Иди сюда, шакал поганый! Переговоры? Да зачем мне с тобой переговоры проводить? Говорить я совсем с другими людьми буду. Ты мне совсем для другого нужен…
А потом в голове словно выключили лампочку, и я в очередной раз в своей жизни погрузился в спасительную темноту.
Глава 22
Боль. Оказывается, я до сих пор и не знал настоящего значения этого слова. С каждой минутой, что я продолжал висеть под потолком какой-то гримерки, для меня открывались новые грани этого понятия.
Я не знал ничего подобного ни в той жизни, ни в этой. Ну, бывало, мусора отметелят, дело привычное. Но вот нож в бедро с проворотом мне еще не втыкали, да еще и просто так, между делом — чисто размять перед основной программой. И солдатским ремнем с тяжеленной пряжкой меня пока тоже не били. Редкостное удовольствие, скажу я вам. Я не строил из себя героя, выл и орал так, что чуть сам не оглох. Почему? Ну, во-первых, героя строить из себя было не перед кем, во-вторых, незачем, а в-третьих, просто опасно для жизни.
Товарищи с Ближнего Востока, посетившие нашу страну с дружеским визитом, видя, что их усилия приводят к нужному результату, удовлетворенно кивали бородами и улыбались. Кровная месть — святое дело. Без всякого сомнения, если бы эти действия нужного результата не приносили, то мои мучения просто усиливались бы. Поэтому я радовал этих уродов своими воплями как мог.
