К руке шла капельница, которая медленно и печально отмеряла какое-то лекарство.
— Опять ЦКБ? — я узнал палату. — Пора абонемент покупать. И телек сюда надо повесить. А то в следующий раз скучно лежать будет.
— Да что ж тебя опять понесло куда-то? — ревела моя лучшая половина. — Ты зачем туда пошел? Тебе больше всех надо, что ли?
— Мы не обсуждаем мою работу, Лен, — прошептал я. — Ты забыла? Попить дай.
Она поднесла ко рту стакан, и я мелкими глотками осилил едва ли третью часть.
— Сколько у меня пальцев теперь? — спросил я.
— Два отрезали, — вхлипнула Ленка. — Ты теперь, как президент наш стал.
— Прикольно, — ответил я и закрыл глаза. — Увижу его, и скажу: держи краба, братан. Посмеемся вместе…"
"Поспать мне не дали, пришла медсестра. Начала менять капельницу.
— Вообще не смешно, — скорбно покачала головой Ленка. — Я когда по телевизору тот репортаж увидела, чуть с ума не сошла. Тебя же по всем каналам показывали. Как ты туда вошел, и как они женщин с детьми выпустили. Мама даже сказала, что ты не такой плохой человек, как она думала.
— Мама? — приоткрыл я глаза в полнейшем изумлении. — Такое сказала про меня? Уточни, это сказала твоя мама или какая-то другая?
— Да, моя! — торжественно сказала жена, которая и сама малость ошалела от такого поворота.
Теща меня считает исчадием ада, что как бы намекает, что она совсем не дура, и в людях кое-что понимает. В отличие от дочери.
— Знаешь, Ленок, сколько живет медведей в Московской области? Я вот их поименно знаю, мы же их спонсируем от банка.
— Сколько? — непонимающе посмотрела она на меня.
— Десять, — я снова закрыл глаза. — И они все только что сдохли. Твоя мама убила медведей…
В палату белоснежным вихрем ворвался почтенного вида седовласый доктор, украшенный золотыми очками, ручкой Паркер в кармане халата и выражением снисходительного превосходства на физиономии, какое бывает только у повелителей чужого здоровья в энном поколении. На породистом лице появилось профессиональное участие, и он спросил.
— Как себя чувствует наш больной?
— Замечательно, — пробулькал я. — Пересчитываем с женой оставшиеся пальцы.
— Тебе выдали личного врача Ельцина, — на ухо прошептала мне Лена. — Будь посерьезней, Сережа. Пожалуйста!
Личного? Ну, теперь-то заживем!
— Юморит, — серьезно кивнул доктор, повернувшись к Лене, — это хорошо. Значит, на поправку идет.
— Что со мной? — спросил я.
— Что с вами? — задумался врач. — Да с вами много всего, Сергей Дмитриевич.
