— Наша брокерская контора на Кипре сидит в долгах по уши! Мы же на заемные деньги играем. Если мы угадаем, это же миллиарды… долларов… А если проиграем?
— Не проиграем, — ударил я кружкой по мрамору столика и разбил ее к чертям. Накидался все-таки…
— Да? — заинтересовался Копченый. — Миллиарды баксов? Тогда без базара, ну ее, Лобню эту. Пацанам из близких отдам, пусть балуются. А куда мы такое бабло денем? Я вот после Вовкиной бани даже не представляю, чего еще желать можно.
— Песню помнишь? — усмехнулся я и фальшиво напел: — Я желаю счастья вам! Поняли?
— Не поняли, — в унисон помотали головами мои собеседники.
Они думали, что я уже совсем готов.
— Счастье всем, даром, — ответил в слюни пьяный я. — И пусть никто не уйдет обиженным. Читал?
— Читал, — кивнул Йосик. — А какое отношение имеет «Пикник» Стругацких к нашему бизнесу? Там же вообще не об этом.
— Ты хочешь быть счастлив, Иосиф? — ткнул я в своего финансиста пальцем здоровой руки.
— Хочу! — смело кивнул он. Он, как и свойственно умному человеку, всегда сомневался.
Но только не в этом случае.
— А ты счастлив, — продолжил я, — когда каждое утро твою машину обыскивает охрана на предмет бомбы под днищем? Когда твоих детей в школу возят под конвоем? Когда в стране такой бардак, что стыдно телевизор включать? Тебя поганая морда Миши Козырева делает счастливым?
— Нет, — покачал пьяной головой Иосиф. — Мне очень стыдно, когда я вижу по телевизору нашего министра иностранных дел.
— Даже мне стыдно, когда я его вижу, — Копченый оскалил обожженное лицо.
— В натуре, охота полный магазин ему в башку разрядить. Он у нас вообще конченый.
— Знаешь, — показал я им искалеченную руку, — что это? Это искупление, братан. В тот день я должен был умереть плохой смертью, но большой парень наверху оставил мне жизнь. А два пальца он забрал, чтобы я ничего не забыл. Он дал мне шанс, и я точно знаю, что надо делать дальше.
— Снежана! Иди сюда, солнце! — крикнул Копченый эффектной блондинке, которая вылезала из бассейна, покачивая аппетитными бедрами.
— Приведи в чувство Сергея Дмитриевича, а то его что-то на философию потянуло.
— Правда? — девушка многообещающе посмотрела на меня. — Я как раз поступала на философский…
— Поступила? — с интересом уставился я ее. Сама тоненькая, а грудь высокая, острая. Люблю таких…
— Нет, конечно! — передернула она плечами. — Не видишь разве, чем я на жизнь зарабатываю? Пошли в кроватку, мой хороший. Я тобой займусь, и глупые мысли покинут твою умную голову.
