Напарник его спрашивает: «Что это там за гусь гоняет?». Он ему в ответ: «Не знаю, кто это, но за водителя у него сам Брежнев».
Военные посмеялись, Филимонов тоже.
Потом Рохлин приглашающе махнул рукой:
— Ну что, Сергей Дмитриевич, хотите пострелять? У нас тут всё готово.
Мы прошли через плац, где солдаты отрабатывали строевую подготовку. Звуки команд, четкий шаг, запах пороха и машинного масла — всё это создавало атмосферу, которая сразу отрывала от городской суеты. Мы направились к стрельбищу, где уже были расставлены мишени, а на столах лежало оружие: пулеметы Калашникова, гранатометы РПГ, пистолеты Макарова.
— Начнем с пулемета? — предложил Лебедь, подходя к станку с ПКМ.
— Почему бы и нет, — ответил я, снимая перчатки и надевая наушники. Нет, ну надо же, какие продвинутые? Даже о том, чтобы не оглохнуть, подумали.
Лебедь показал, как правильно держать оружие, как прицеливаться. Я встал за пулемет, почувствовал его вес, холод металла. Первая очередь вырвалась с грохотом, отдача ударила в плечо, но я держал крепко.
Мишени вдалеке рассыпались в щепки.
— Неплохо, Сергей Дмитриевич, — одобрительно кивнул Рохлин. — Для гражданского — очень даже.
— Я, Лев Яковлевич, не только в кабинетах сижу, — усмехнулся я, передавая пулемет следующему.
Потом был РПГ. Лебедь объяснил, как заряжать, как целиться. Я приложился, почувствовал, как гранатомет лег на плечо, и нажал на спуск. Резкий выстрел, и через мгновение вдалеке раздался взрыв. Земля вздыбилась, и я почувствовал прилив адреналина. Настоящее оружие.
Стрельнул и сразу видишь наглядный результат.
— Вот это да! — воскликнул я, отходя в сторону. — Мощная штука.
Хотел рассказать пару случаев про братву, которая на стрелках попадала под пулю. Причем и с той и с другой стороны — в смысле выхлопа сзади — но сам себя оборвал. Не поймут. Зачем лишний раз напоминать всем о своем криминальном прошлом?
— Это еще цветочки, — засмеялся Лебедь. — Потом на БТР прокатимся, там вообще будет весело.
После стрельбы мы перешли к столу, где уже стояла бутылка водки и нехитрая закуска: соленые огурцы, сало, черный хлеб.
Лебедь налил по стопке, мы чокнулись.
— За встречу! — сказал он, и мы выпили.
— Сергей Дмитриевич, — начал Лебедь, закусывая огурцом, — ты же знаешь, что я собираюсь баллотироваться. Народ меня знает, любит, но без финансовой поддержки не обойтись. Ты же понимаешь, как это работает.
Я кивнул, понимая, к чему он клонит. Рохлин, сидевший рядом, добавил:
— Мы знаем, что ты человек слова, Сергей.
