Гонга здесь тоже не было, просто кто-то из толпы выкрикнул:
— Готовы? Начали!"
"Сухарь первым пошёл в атаку, быстрый и резкий, как змея. Его кулак метил в лицо Рули, но тот спокойно отклонился, почти без усилий. Удар Сухаря прошёл мимо, и тот едва удержал равновесие. Руля не спешил контратаковать, он изучал. Его глаза просчитывали каждое движение противника. Один обмен ударами, второй. Бойцы сходились и расходились.
Сухарь попытался пробить в корпус — серия быстрых ударов, но Руля поставил блок. Звук столкновения костей был глухим, словно удар молотка по дереву.
Руля шагнул вперёд, внезапно схватив Сухаря за запястье. Резким движением он выкрутил руку противника и с силой толкнул его в ближайшую колонну. Сухарь не успел среагировать, ударившись головой о железо. Тут же получил ногой в живот.
— Вот это удар, — хмыкнул Березовский, но его улыбка слегка померкла. Ведь у его бойца было сильно расквашено лицо, лилась кровь.
Сухарь тяжело дышал, по лбу катился пот. И в глазах уже было не презрение, а чистая злоба.
Он выхватил нож из кармана — длинное, блестящее лезвие засверкало в свете лампы.
— Эй! Это против правил!
Я вытащил пистолет из кобуры, передернул затвор. Народ напрягся.
— Все нормально, шеф, — отмахнулся мой телохранитель. — Ему перо не поможет.
— Смотри, — недовольно ответил я. — Рискуешь.
Руля лишь слегка изменил стойку, показывая, что готов. Сухарь бросился вперёд, целя в живот. Руля шагнул в сторону, перехватив запястье с ножом. Одним плавным движением он выкрутил руку, довернул корпусом, после чего сломал бодигарду предплечье одним движением через колено.
Раздался громкий крик боли.
И тут же Руля нанёс удар локтем в челюсть, затем следом — кулаком в солнечное сплетение. Сухарь упал на колени, задыхаясь. Но мой телохранитель не дал ему шанса встать. Сильный пинок в голову отправил противника на пол.
— Сдаётся, — спокойно произнёс Руль, отходя в сторону.
— Сильный у тебя человек, Хлыст, — признал Березовский, передавая мне деньги.
— Сорок кусков за две минуты. Нехило поднял. Везучий ты, Хлыст.
— Тут не все, — я пересчитал деньги, половину отдал победителю, и тут же перешел на «ты». — С тебя, Боря, еще десятка.
— За что это⁈
— Штраф за твоего, мудака. Он вытащил нож.
Мы померялись с Абрамычем взглядами. Ну что, прогнется или нет? Прогнулся. Скривившись, Березовский вытащил лопатник и отсчитал мне деньги. Я тут же передал их Руле:
— Премия. За победу.
