Народ не избалован настолько, что вместо горящей стелы с ценами обнаглевшие коммерсанты ставили на окно картонную табличку, на которой писали слово «Есть!». Это говорило о многом.
— Кабан, мы на объекте у тебя. Подгребай, разговор есть, — сказал я и нажал отбой.
Даже на этом убожестве под названием «Рокада» было полно народу — машины аж в очередь выстроились и терпеливо ждали. У них пока жалоб не было, да и движок шестисотого Мерседеса будет слегка почувствительней, чем у Жигулей. Отечественная машина — она не для красоты или удобства сделана.
Она сделана для войны, поэтому прочихается и поедет. А Мерс — строго наоборот. Почихает и умрет.
Очень скоро территория заправки представляла собой выставку достижений немецкого автопрома, а я сидел на табуретке в подвале, под потолком которого Руля подвешивал оператора. Вниз головой.
— А ведь нельзя на заправках подвалы строить, — укоризненно посмотрел на Кабана Димон, но тот лишь пожал плечами. Мало ли что нельзя. Сейчас все можно. Налил канистру, и любой проверяющий отвернется в сторону, не заметив еще одну дверь, которая ведет вниз, и при этом отсутствует на плане БТИ.
— Биту мне принесите! — скомандовал я, и Руля сунул мне в руку спортивный инвентарь, который никогда не использовался по прямому назначению.
— Что за беспредел! — завизжал худой, с золотыми фиксами мужичок, который уже висел вниз головой. — Это не я! Это Сява! Там семьдесят шестой залит вместо девяносто второго! И водила воды плеснул! Я все расскажу!
— Конечно, расскажешь, — зло усмехнулся я.
— Но сначала я удовольствие хочу получить. Ты ведь, крыса поганая, мало того что чужое взял, это как раз не мой вопрос. Но ты ведь знал, что бензин паленый, а машину мою залил. И ты, тварь, за это ответишь."
"Бита с сочным чавканьем встретилась с тощим телом, украшенным тюремной росписью, и по подвалу разнесся низкий вой. Да, бита — это больно. Тело качнулось и вернулось обратно. Руля попридержал крысу, врезал коленом в лицо, чтобы заткнулся. Я стукнул его еще раз десять, а потом, когда отвел душу, повернулся к Кабану.
Тот, стоявший рядом с двумя корешами по бокам, смотрел на меня с тоской и затаенным страхом. Огромный, мощный мужик был бледен и постоянно вытирал потную лысину платком. Он мне все еще оставался немного должен, а тут такой косяк.
— Теперь с тобой, Кабан, — зло посмотрел я на него, отбрасывая биту в сторону. — Я тебе помог с землей, разрешение на строительство пробил, денег занял. А ты вот так дела ведешь? Мерс мне запорол.
