Времени немного совсем.
— Принято, — кивнул полковник, который только сейчас поверил, что все это ему не снится. — Вызываю парней, ставлю задачу. Начнем слаживание. Сами понимаете, мы к городским боям не готовились. У нас там больше джунгли и деревни. Масштаб другой. Сколько у меня времени?
— Два месяца, — прикинул я. — Может, чуть больше.
— Успеем, — кивнул тот. — Человек сто еще бы нанять.
— Афганцев берите, — я открыл чемодан. Там лежали пачки с долларами. Двести тысяч. — Это аванс. Если все гладко пройдет — заплачу два миллиона долларов.
"
"По моим подсчетам вскрыть гнойник на Кавказе сейчас стоило именно столько.
Полковник довольно улыбнулся и подвинул к себе чемодан.
— За такие деньги, Сергей Дмитриевич, мы Альфу целиком к себе переманим!
* * *Октябрь подходил к концу, а у меня все никак не складывалось поговорить с Ельциным. Коржов крутился, вертелся, не говорил ни да ни нет. Насколько я был в курсе — какие-то переговоры с Дудаевым шли. Тоже ни шатко ни валко. Также шли вялые боевые действия с оппозицией из Временного совета.
В стиле тут постреляли, там поругались, потом помирились, и все вместе пошли молиться в мечеть. Безопасник докладывал по своим каналам, что в Чечню зачастили эмиссары из Саудовской Аравии, исповедующие ваххабизм. С деньгами и обещаниями. Они же привозили с собой проповедников, которые бодро рванули в местные мечети объяснять за правильный ислам. Время поджимало, ситуация накалялась, но все изменилось в один момент.
Звонок поздно вечером: срочно лети в Ново-Огарево — дед ждет.
— Ракетку брать? — поинтересовался я у генерала.
— Брать, — услышал я в ответ.
Ельцин был зол и трезв. Лупил по мячу так, что я еле успевал отбивать подачи и кроссы, уже к концу первого сета совсем запыхался.
— Надо меньше пить, — мрачно, сам себе сказал я во время перерыва.
Ельцин услышал, угрюмо уставился на меня:
— Это в чей адрес сейчас было?
— Это я себе установку даю, — развел я руками и даже зажмурился. Надо же было так лохануться. — За вами, Борис Николаевич, не угонишься.
А я ведь когда-то надежды в боксе подавал.
— Это ты как Кашпировский? — немного оттаял тот.
— Точно, — кивнул я. — Самокодирование на трезвость. Только вот жизнь такая, что кодировка то и дело слетает.
Президент засмеялся, подозвал знаком официанта. Тот уже тащил бутылку белого вина и лед.
— Не сработало твое кодирование, — прищурился он. — Хлыстову двойной бокал налей!
Халдей мигом налил мне до краев.
— Ну… За здоровье.
Мы чокнулись, выпили.
