— Тут что, два толчка? — выдавил из себя Карась. — Да ты гонишь, Серый! Зачем в доме два сортира?
— Забьемся, что их тут больше двух? — протянул я руку.
— Не буду я с тобой спорить, — насупился Карась. — Пошли на второй этаж. А где Димон?
— Анеён! Анеён! — услышали мы восторженный вопль с улицы, в котором Дима Пак выплеснул все свои познания в корейском языке. Он явно здоровался с кем-то.
— Бля-я! — простонал я. — У него же наш абсент! Пошли его спасать! Вдруг Димон бычку словит!
Мы опоздали. В дом уже завалило человек десять азиатов с фотоаппаратами на груди.
Кстати, на хрена им фотоаппараты ночью? Вокруг них прыгал Димон, который махал руками и что-то пытался объяснить, вставляя в речь корейские слова, видимо, всплывшие из глубин генетической памяти. Ведомый одним лишь инстинктом, Китаец открыл какой-то шкафчик, вытащил оттуда рюмки, выставил в ряд и плавным движением фокусника налил их все сразу. Азиаты впечатлились.
— Забьемся, он трезвый так не сможет, — сказал Карась, стоявший рядом.
Я спорить не стал, но тоже оценил. Получилось зачетно. Бармен восьмидесятого уровня хрен повторит.
А Китаец уже раздал всем по рюмке и толкнул какой-то забористый тост на всех языках сразу, из которого никто ничего не понял. Азиаты мялись, но пить не спешили. Ситуацию разрулил Штырь. Он навис над всей честной компанией, буравя их своим фирменным взглядом, неоднократно опробованном на должниках Истока. Взгляд его обладал просто магической силой, иногда приводя к положительному результату гораздо быстрее, чем паяльник.
Когда Штырь уйдет на пенсию, то сможет открыть клинику по лечению запоров. Отвечаю, очередь стоять будет.
— Вам чё, с пацанами выпить западло? — сурово спросил он, показывая на рюмки.
Видимо, наши гости поняли его без переводчика, потому что дисциплинированно проглотили то, чем их угостили. Тут-то я и узнал, что не все азиаты так могучи, как Китаец. Приведенные им корейцы пить не умели совсем. Или это абсент паленый попался…
* * *Некоторое время спустя.
Корейцы, хлебнувшие по две рюмки коварного полынного пойла, воспетого Тулуз-Лотреком, оказались теми еще оторвами. Они отважно спустились с нами в чужой подвал, где ушлый Китаец обнаружил стеллажи, уставленные покрытыми пылью бутылками с вином. Все это счастье было спрятано за стеклянными дверями, позади которых ощущалась не слишком приятная прохлада."
"— Что за червивка? — спросил Китаец, с подозрением разглядывая выцветшую этикетку.
