На столе мордой в кокс лежал кореец, с шеи которого свисал фотоаппарат. Голая кореянка, которая пыталась изобразить лунную походку, валялась ровно там, где и грохнулась. Она свернулась на полу уютным калачиком и негромко сопела. На ее лбу наливалась густой синевой гомерических размеров шишка. Шикарная плитка оказалась усыпана осколками стекла, а стены украсили бордовые пятна. Раньше их не было, я это помнил точно. Видимо, когда элитное вино уже перестало лезть в горло, его начали просто метать в стену. Еще одного корейца я нашел в туалете, где он заснул, обняв в последнем порыве дизайнерский унитаз.
А еще двух — в соседней спальне, где мужик со спущенными штанами уснул прямо на бабе, а та, видимо, вырубилась еще раньше. Остальных я искать не стал.
— Да где же пацаны? — спрашивал я сам себя, понимая, что полиция, вызванная измученными шумом соседями, вот-вот приедет. — О, Пахом!
Штырь заснул на надувном матрасе, который плавал в бассейне на заднем дворе. Просыпаться он не хотел, поэтому я просто перевернул матрас, а потом, когда он начал захлебываться, выловил его из воды.
— А? Чё? — водил Пахом по сторонам безумным взглядом. — Мы где вообще, Серый? Не помню ничего!
— Валить надо отсюда! — сказал я ему. — У меня баба мертвая в спальне. Не поверишь, прямо на хую сдохла.
— В натуре? — кое-как сфокусировался на мне Штырь. — А ты могуч! Бабу до смерти засношал! Кому рассказать — не поверят!
— Вылезай быстрее! Вот-вот мусора нагрянут! Пошли пацанов искать!
С улицы раздался звук сирен, и мы ускорились.
Ну, точнее, попытались — башка раскалывалась не только у меня.
— Они в подвал пошли! — Пахом ткнул куда-то вдаль, и повернув голову, я увидел черный провал двери и туфлю сорок шестого размера, которая явно не могла принадлежать корейцам. Она валялась рядом, как бы намекая на возможное нахождение Карася где-то поблизости.
Штырь, покачиваясь, пошел в сторону подвала. Парня ощутимо штормило, а потому его тушу бросало то вправо, то влево безо всякой системы. И только перила, в которые он вцепился, слегка исправили ситуацию.
Они придали его телу нужную устойчивость и почти вертикальную ориентацию.
Карась и Китаец нашлись в подвале. Димон лежал одной половиной тела внутри хранилища бесценного бухла, а другой — снаружи. Карась сидел у стены и храпел, зажав в кулаке не начатый пузырь. Он так и не смог его открыть.
Тут и я услышал вой сирен уже во дворе — ворота-то мы так и не закрыли!"
"— Попали! — Штырь сделал стойку, как охотничья собака.
