Вот именно после этого и пошел в дело молоток как последний довод следствия.
— Колись давай! — рыкнул Штырь. — Кто тебе спирт подогнал? Откуда их знаешь? Под кем ходят? Где их найти?
— Я не знаю, где их найти, — прорыдал барыга. — Но знаю того, кто знает! Это он мне их подвел! С-сука!
Так через полчаса и еще один расплющенный палец мы и узнали, что за отморозки попытались обойтись с нами так некрасиво. И это знание счастья не принесло. Фуру «подрезали» торпеды смотрящего за Долгопой — Платона Циркуля. Сами по себе или по приказу, было неясно.
"
"— Циркуль держит оба Шереметьева, — сокрушался Штырь. — У него «под ружьем» под сто человек — семь бригад!
— А десять штук баксов — это десять штук, — возражал я. — Известно, где торпеды?
— В долгопенском кабаке. Отмечают, бляди.
— Исполните их, а оставшиеся бабки заберите с трупов. Только не наследите.
— Хлыст, это война! — исподлобья посмотрел на меня Штырь.
— Нет, — помотал я головой, — пока это только предъява. Забьем стрелу Циркулю…За беспредел своих людей ответит.
Кстати, а почему его так зовут?
— Да ноги длинные, сам худой… Ну вот и пошло. Ладно, будем работать.
Утрясти проблему поехал Дмитрий Николаевич Пак, которому дико хотелось выгулять свое «весло», но все как-то повода не находилось… И в этот момент нам было абсолютно похуй, под кем именно ходят найденные беспредельщики. Надо было посчитаться.
* * *— Слышь, Колян, — сказал Китаец, разглядывая кафешку на окраине, где трое парней пили как не в себя и хохотали, словно полоумные.
— А стекляшки все одинаковые? И люди в них одинаковые.
— По ходу так, босс, — дисциплинированно кивнул новичок в бригаде. Звали его Колян, а так как ему с утра озвучили сумму «гонорара» за сегодняшний бенефис, то он пребывал на седьмом небе от счастья, и уже мысленно выбирал тачку в салоне.
— Кстати, а чего у тебя нет погоняла?
Колян смутился.
— Да есть, только дворовое. Не хочу говорить — прилипнет. Может, в бригаде новое дадут?
— Может, и дадут. Как себя проявишь.
Неприметная шестерка стояла метрах в ста от кафешки, и стояла уже не первый час.
Китаец сидел сзади, а в ногах его лежал Калаш, прикрытый какой-то ветошью. Димон не курил, Колян тоже, а потому они просто слушали радио, где крутили ультрамодного шведского стоматолога, который понял, что у черного парня все равно зубы никто лечить не будет, и запел с голодухи. Доктор Албан зажигал не по-детски, и Китаец качал башкой в такт…
— Итс май лайф! — фальшиво подпевал Пак.
