Лихой гимназист

Гоняли такие агрегаты значительно быстрее, так что смысл в переплате определённый имелся, но в остальном они ничем не отличались от обычных тарантасов. Резина на колёсах, хоть и была толще, но на мостовых от скоростной езды трясло ещё хуже.

Мы с Машей втиснулись на заднее сиденье. Оно было столь узким, что мы сидели, прижавшись друг другу. Только теперь я в полной мере ощутил, что значит снова оказаться шестнадцатилетним пареньком, у которого, наверное, и бабы-то в жизни ни разу не было. Давно я не испытывал такого волнения, какое ощущал в этот момент.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я начал расспрашивать ямщика про его бричку и про то, насколько самоходная выгоднее обычной.

Извозчик охотно принялся рассказывать, время от времени прерываясь, чтобы лихо зайти в поворот или обматерить зазевавшегося пешехода или своего коллегу на лошадях. На его низком цилиндре красовалась кокарда, глаза закрывали специальные очки, а руки обтягивали кожаные перчатки. Чувствовалось, как мужик горд тем, что рассекает по улицам на этом агрегате.

"Впрочем, бричка эта оказалась не его. Наш извозчик ишачил на компанию, которой и принадлежали техника и экипировка. Самоходная бричка выходила раза в три дороже обычной, она работала на огненном артефакте, как и прочие паровые экипажи, и артефакту этому раз в полгода требовалась подзарядка. Услуга стоила недёшево, но полугодовой рацион для лошади, которая может к тому же заболеть и сдохнуть в любой момент, выходил накладнее.

Домчали быстро. Вначале — в типографию, потом я поехал на уроки.

Явился в гимназию на этот раз очень рано. Перед утренней молитвой повторил задание по французскому и отправился в зал, где находилась домовая церковь. В украшенном золотом и провонявшем ладаном помещении, как обычно, собралось полно народу. Гимназисты с видом загнанных на скотобойню овец выслушали священник и побрели на уроки.

Андрей Прокофьевич выцепил меня из толпы.

— Вчера вечером сторожу передали письмо, — сообщил он.

Я разорвал конверт и пробежал письмо глазами. Оно было от сестры.

«Алексей, — писала Ольга. — Случилось ужасное. Вчера батюшка наш стрелялся на дуэли с Тимофеем Марковичем. Батюшка тяжело ранен. Я знаю о вашей ссоре, но прошу, приезжай как можно скорее».

— Отец сильно болен, — сказал я надзирателю. — Мне надо срочно ехать. Отгул на денёк не оформите?

— Разумеется, езжайте.