Лихорадка в крови

Но рано или поздно нам суждено было соединиться.

Габриэлла кивнула: она давно знала, что это вопрос времени.

— А если у вас будет ребенок? — в отчаянии воскликнул Маттиас.

Боровшаяся со слезами Виллему слабо улыбнулась:

— Мы постараемся, чтобы все кончилось благополучно.

— Теперь вам ясно? — взволнованно вступил в разговор Никлас. — Ясно, что мы с Ирмелин тоже должны пожениться?

— Вам мало одного несчастья? — возразила Хильда.

Виллему вдруг почувствовала себя взрослой и мудрой:

— Тетя Хильда, — сказала она, — только одна из нас умрет родами.

— Верно, — подхватила Ирмелин.

— Прежде, чем мы продолжим нашу беседу, — вмешался Доминик, — мне нужно кое-что обсудить с вами. Я должен немедленно вернуться в армию короля, которая стоит в Сконе. Я хочу отправить Виллему с вами, вверив ее заботам Никласа и Маттиаса. Они скорее других сумеют помочь ей, если наша любовь будет иметь тяжкие последствия…

— А разве ей не лучше поехать с нами в Стокгольм? — спросил Микаел.

— Только не сейчас, — ответил Доминик. — Я вернусь не раньше, чем кончится война, и Виллему лучше быть поближе к тайным средствам врачевания, которые ведомы Людям Льда.

Все помолчали, думая об одном и том же.

— Я помню, — тихо продолжал Доминик, — Тенгель со всеми своими познаниями не сумел помочь Сунниве, когда она рожала Колгрима. Но мы предупреждены об опасности и нам известно, что может случиться. К тому же медицина с тех пор тоже шагнула вперед.

— Вы тут мечтаете о возвращении в Норвегию или в Стокгольм, а я боюсь, мы так и останемся в Хальмстаде до конца войны, — устало заметила Габриэлла.

— Уладить это я беру на себя, — твердо пообещал Доминик. — Не зря же я верой и правдой служил королю курьером. Не беспокойтесь.

Сидя вдоль борта на бочках и ящиках, родные с надеждой и отчаянием смотрели на него.

Никлас по-прежнему сжимал руку Ирмелин.

— Нам нужен пастор, — сказал он. — Теперь мы с Ирмелин уже не отступим.

— Конечно, — поддержала его Ирмелин. — Я сама распоряжаюсь своей жизнью. А жизнь без Никласа для меня бессмысленна.

Все повернулись к старому Бранду, словно ждали от него последнего слова. Он тяжело вздохнул:

— Вы хотите, чтобы я решал за других, а ведь я никогда к этому не стремился.

— Мы все это знаем, отец, — сказал Андреас.