Лихорадка в крови

Страстное желание принадлежать Доминику, обида, вызванная его сдержанностью, которая казалась ей бессмысленной и больно задевала ее самолюбие, а рядом этот потный, изнывающий от страсти Йене, лежавший подле нее в кровати.

Что с того, что Йенс всего лишь неотесанный крестьянский парень? Он силен, как бык, и от него пахнет страстью, как от настоящего мужчины. К тому же, сам того не подозревая, он нашел слабое место Виллему: ее сострадание ко всем обиженным.

Йенс был далеко не глуп, но при этом простодушен, добр и несчастен.

Для Виллему этого было достаточно. Она мучительно боролась с нахлынувшими на нее чувствами.

— Пойми, Йенс, я не могу стать твоей, — по-товарищески объясняла она ему. — Я обручена с другим и должна оставаться непорочной. Потерять невинность для меня равносильно смерти.

— Неужели ты не можешь забыть его? — Йенс осторожно прикоснулся своим огромным пальцем к ее плечу. — Мы с тобой такая славная пара.

«Господь всемогущий! — подумала Виллему.

— Нет, Йенс, я не могу забыть его. Спи лучше!

Йенс отвернулся от нее и громко зарыдал.

— Что с тобой? — испуганно прошептала Виллему.

— Умираю, — простонал Йенс. — Неужели ты не понимаешь, что я умираю?

— С чего ты взял? — Виллему придвинулась к нему и осторожно погладила его по щеке. — От этого не умирают, поверь мне.

С неожиданным проворством Йенс повернулся к ней, обхватил ее за талию и спрятал лицо у нее на груди.

— Виллему, ты ведь знаешь, я не сделаю тебе ни чего плохого, но я не переживу еще одного плевка в лицо. Ни одна девушка не захотела иметь дело с таким, как я…

— Ни одна, на мне будто лежит заклятье. Я им казался дураком, а мне так хотелось потрогать их, погреться в их объятиях, мне это надо, как и всякому мужчине… Мне бы хоть раз дать волю чувствам, у меня аж все нутро ноет… Ты должна понять меня. Когда-нибудь меня удар хватит или нутро лопнет, если я не…

— Йенс, это не так опасно, как ты думаешь.

Йенс испуганно посмотрел на нее. Даже в темноте было видно, как он вспыхнул.

— Ты говоришь о рукоблудии? Нет, Виллему, на такое я не могу пойти, это грех, от него спинной мозг чернеет, это тебе всякий скажет.