Лихорадка в крови

Из головы у нее не шла одна мысль: на кладбище под деревьями она видела лошадей вольных стрелков. Сами же стрелки ушли на постоялый двор. Вот только все ли? Не остался ли кто-то сторожить лошадей?

Это было сомнительно. Ведь жители Халларюда давно спали, и разбойники могли за своих лошадей не опасаться.

Вскоре Виллему была уже на кладбище. Лошади тихонько заржали, и она постаралась их успокоить.

У одной из лошадей была на лбу белая звездочка. Знакомая звездочка, где же она видела эту лошадь?

Да это же лошадь Доминика! Оказывается, здесь паслись лошади, украденные у них в ущелье!

Виллему не терпелось найти свою лошадь.

Только как же она узнает ее в этой темноте? Виллему вспомнила, что у ее лошади на задних ногах были белые чулочки.

Вот и она! Виллему погладила лошадь по морде, потом отвязала ее и лошадь Доминика — на этом она решила остановиться, не стоит чересчур жадничать. Впрочем, и оставлять разбойникам лошадей тоже не стоило.

Виллему отвязала всех лошадей, потом села на свою лошадь и взяла под уздцы лошадь Доминика.

Остальных она хлестнула, и они помчались искать лучшее пастбище. Виллему с удовлетворением смотрела им вслед, пока они не скрылись в темноте.

После этого она поскакала во весь опор к общинным землям.

Приближался рассвет. Небо на востоке едва алело, и хотя было еще темно, Виллему теперь знала, в какой стороне находится север.

Быстро найдя дорогу, проторенную через пустошь, она скакала к озеру Сунден, держа на поводу лошадь Доминика.

Сердце Виллему сжималось от страха. Она пыталась отогнать горькие мысли. Но веселые мысли на ум не шли.

Йенс? Думать о нем было тяжело. Она была рада, что он хотя бы умер счастливым. Один раз в жизни он все-таки был утешен женщиной. И она не омрачила его радости, даже когда он стал вслух мечтать о будущем. Их будущем, которого у них не могло быть.

Незаметно для себя Виллему начала плакать. Она сама удивилась своим слезам — сейчас для них было не время.

В глубине души она знала, почему плачет.

Ей было стыдно, что смерть Йенса принесла ей облегчение.

Это было низкое чувство. Конечно, она жалела Йенса, но, с другой стороны, понимала, что, останься он в живых, ей пришлось бы нанести ему тяжелый удар. Ведь девушка, которую он уже считал своей, должна была достаться другому.

Виллему сокрушалась, что не может от чистого сердца оплакать смерть Йенса.

Светало. С рассветом к ней, хотя и медленно, возвращалась бодрость.