Лили

Главное – выбраться из Корнуолла. Если каким-то чудом ее кузен все еще не раздумал выдать ее замуж за своего сына, что ж, она воспользуется его необъяснимой навязчивой идеей и сделает вид, будто обдумывает возможность такого брака. Ждать осталось немногим больше девяти месяцев, потом она вступит в права наследования, и хотя ее наследство весьма невелико, его хватит, чтобы заплатить за самый желанный и ценный для нее приз: независимость. Ну а пока придется делать ставку только на свое умение тянуть время. Лили почти не сомневалась, что испытывать доверие и терпение Сомса целых девять месяцев ей не удастся.

Но ей необходимо пристанище, причем немедленно. И если обрести убежище можно лишь путем обмана, если ей придется воспользоваться помощью и гостеприимством кузена под фальшивым предлогом, – что ж, так тому и быть. Ее собственным силам пришел конец. К тому же она не собирается красть у него, твердила себе Лили в полном отчаянии. Если он примет ее в своем доме и даст ей защиту, в один прекрасный день она ему все возместит. Когда у нес будут деньги.

Довольно. Дело сделано. Скорее всего Соме не захочет ответить на ее письмо, поэтому можно просто позабыть о том, что она его послала, и продолжать жить, как будто ничего не случилось: по крайней мере ей не придется испытывать разочарование. Но даже если он ответит согласием, вряд ли это произойдет в скором времени. Раз он путешествует по западной части Англии, проповедуя слово Божье своей “пастве”, возможно, ее письмо дойдет до него не раньше чем через несколько недель.

А пока ей остается только ждать и не питать слишком больших надежд.

Было уже поздно: ее отлучка заняла больше времени, чем она предполагала. В деревне Лили повстречала Фрэнсиса Моргана. Стоя у дверей почты, он вступил с нею в разговор, затянувшийся минут на десять, а затем проводил ее почти до самого Даркстоуна и тем самым задержал еще больше: Лили пришлось приноравливать свой быстрый длинноногий шаг к его ленивой, неспешной походке. Сперва она никак не могла уразуметь, зачем он вообще заговорил с нею.

Прежде мистер Морган никогда не обращал на нее внимания, да и сегодня разговор у них вышел самый пустячный. Лет около тридцати, он был высок ростом, светловолос (под париком), бесспорно хорош собой и одет по последней моде. Именно из-за манеры одеваться Лили никак не могла принять его всерьез: крикливое франтовство Фрэнсиса Моргана никак не вязалось с обстановкой глухой корнуэльской деревушки.