Лили

Он походил скорее на лондонского светского бездельника, чем на управляющего медным рудником в далекой провинции. Фрэнсис обращался к ней с безупречной вежливостью, однако, когда он наконец попрощался, приподняв шляпу, и пустился в обратный путь. Лили облегченно перевела дух и теперь, вспоминая о случайной встрече, поняла, что все дело было в его взгляде, устремленном на нее: оценивающем и полном нескромного любопытства. Увы, нечего было и спрашивать, как он посмел. В его глазах (да и в глазах других тоже, в этом Лили не сомневалась) она имела репутацию женщины податливой и доступной.

Птицы умолкли, моря со стороны подъездной аллеи не было слышно, однако глубокая тишина, царившая вокруг, показалась ей не мирной, а, напротив, угрожающей. Слабый ветерок был теплым, но девушка зябко поежилась и ускорила шаги, спрашивая себя, который же теперь час. Лили попросила Лауди передать миссис Хау, что ей нездоровится и не хочется есть. Она надеялась отправить письма в Тревите и вернуться вовремя, чтобы спокойно приступить к выполнению своих послеобеденных обязанностей.

Но теперь стало ясно, что она опоздала; последствия могли быть какими угодно.

Обогнув дом и войдя с черного хода, Лили не встретила никого и сочла это добрым знаком. И все же ей стало тревожно: слишком уж пустыми и заброшенными выглядели служебные помещения. После обеда в этот день ей было поручено вымыть окна подвального этажа внутри и снаружи. Она набрала ведро воды из колодца и отнесла его в подвал, на ходу подхватив тряпку с кухонного буфета и недоумевая, почему в кухне нет ни поварихи, ни Энид, ни Розы.

Но ведь обед к этому часу должен был уже кончиться! Куда же все подевались? С растущей тревогой Лили поспешила к дверям столовой для слуг. Собственные шаги по не покрытым ковром половицам коридора показались ей оглушительными в стоявшей кругом необычной тишине. В дверях она остановилась, да так внезапно, что вода выплеснулась из ведра на пол с громким шлепком.

Четырнадцать голов повернулись в ее сторону, на другом конце стола, с которого уже была убрана посуда, неторопливо поднялась на ноги миссис Хау.

Сердце Лили ушло в пятки. Она увидела Трэйера, сидевшего по правую руку от матери, и сразу заметила его гнусную торжествующую ухмылку. Но куда больше ее напугало лицо Лауди: белое, как мел, и осунувшееся от страха. Лили медленно поставила ведро на пол, ее пальцы онемели. Чувствуя приближение неминуемой катастрофы, она выпрямилась, глубоко перевела дух и стала ждать.