Лили

Когда в небе на востоке проступили первые краски рассвета, он перешел на коньяк и почувствовал, что тиски рассудка начинают понемногу разжиматься, отпуская сознание на волю. Тело отяжелело и стало неподвижным. Ему казалось, что никогда раньше он не ощущал такой свинцовой усталости. Пришло утро. Растянувшись на длинном диване в библиотеке и с благодарностью ощущая приближение блаженного забытья, он наконец уснул.

Проснувшись, он почувствовал, что все его тело затекло и покрылось испариной, в голове шевелились ускользающие бессвязные обрывки какого-то страшного сна.

Дрожащими руками он налил себе полный бокал коньяку и поднес к губам, но тут взбунтовался желудок. Пришлось осторожно поставить бокал на стол.

Когда Клей обнаружил брата, тот лежал, мрачно уставившись в одну точку.

– Ты жутко выглядишь, – заметил он напрямик. Дэвон откашлялся, чтобы задать вопрос.

– Как там… – Он передумал и задал другой:

– Кобб? Думаю, у себя в кабинете. – Клей заглянул прямо в суровое и мрачное лицо старшего брата.

– Лили все так же, – ответил он на невысказанный вопрос. – Пенрой приходил рано утром. Он считает, что запястье вывихнуто, но перелома нет. Он опять отворил ей кровь и натер шею и грудь спиртом с морской солью. Она отдыхает.

Дэвон повернулся к нему спиной.

– Одна из служанок, ее зовут Лауди, просидела с нею всю ночь, а сейчас при ней дежурит другая. Пенрой сказал, что заглянет завтра.

– Прекрасно, – кивнул Дэвон.

– Обед готов. Ты не хочешь поесть?

– Нет. Мне надо выйти.

Выглянув через балконную дверь на террасу, Дэвон впервые заметил, что идет дождь.

С моря поднимался холодный, липкий туман.

– Мне надо… – Он не мог придумать себе занятия. – Проедусь верхом.

И он вышел во двор прямо под затяжной послеполуденный дождь, оставив младшего брата в полном замешательстве. Остаток дня Дэвон провел в седле на самых отдаленных фермах, нанося визиты арендаторам по незначительным делам, с которыми обычно вполне справлялся Кобб, и вернулся домой, когда было уже темно. Он вошел в дом через служебный вход и направился прямо в кухню.

Служанка, занятая чисткой кухонного горшка (он понятия не имел, как ее звать), едва не уронила его, завидев хозяина. Не говоря ни слова, Дэвон прошел в буфетную, нашел там остатки ужина – холодный суп, пирог с голубями и ватрушку со смородиной – и съел их стоя, запив все кружкой эля.

Дождь шел весь день, не переставая, он продрог, намокшая одежда прилипала к телу. Надо было вымыться, побриться, переодеться.