Лили

Дэвон остановился у подножия лестницы, положив руку на столбик перил орехового дерева и вглядываясь в темноту. Стоит ему подняться, и он не пойдет в свою комнату, а направится прямиком в спальню Лили. Но Дэвон не хотел даже думать об этом: наложенное им на себя наказание еще не закончилось.

Поэтому он вернулся в библиотеку и, сняв мокрую рубашку, закутался в лежавший на диване мягкий плед. Коньяк показался ему божественным на вкус и легко прошел в горло. Усевшись за стол, Дэвон открыл один из своих гроссбухов и надел очки в стальной оправе.

Дождь лил, не переставая, море ворчало и сердито шипело, накатывая на берег. Часы на камине пробили девять. Отшвырнув только что очиненное перо, он уронил голову на руки.

– Мистер Дарквелл! Сэр? Ваша светлость… Мистер Дарквелл?

Он не спал: тревожный шепот был так робок и тих, что не сразу проник в его сознание. Оторвав наконец голову от свернутых в кольцо рук, Дэвон взглянул на девушку, нерешительно переминавшуюся в дверях.

Лауди подошла на полшага ближе.

– Это Лили, сэр.

Я ужасно боюсь. Дэвон вскочил со стула.

– Я сказала мистеру Клейтону, как вы велели, но он тоже не знает, как быть. Велел бежать прямо к вам.

Увидев, как он движется прямо на нее, высокий и обнаженный до пояса, шотландский плед перекинут через одно плечо, Лауди едва не пустилась наутек.

– Она все плачет и Никак не перестанет, – поспешно выложила она, прижимаясь спиной к косяку двери. – Раньше она совсем не плакала, а теперь… ну никак не может успокоиться. Прямо не знаю, что с ней делать! Лекарь говорит, опий надо давать помаленьку.

Я так и делаю, но все равно не помогает. Мне так страшно. Мистер Дар… – Она запнулась, когда Дэвон протиснулся в дверь мимо нее и бросился бегом по коридору к лестнице с развевающимся за плечами пледом.

… Всего одна свеча горела на столике у кровати. В ее слабом свете он едва различал фигуру девушки, неловко скорчившуюся в боку под грудой одеял. Сначала Дэвон ничего не слышал, но, подойдя поближе, различил неясный тихий и жалобный звук.

На секунду он замер, потрясенный звучащим в ее слезах безысходным отчаянием, потом подошел ближе к постели. Ее темные волосы разметались по подушке, в лице не было ни кровинки. Она прижимала сжатую в кулачок руку к губам, чтобы заглушить рыдания. Он положил руку ей на плечо и тихонько окликнул:

Она открыла глаза и, увидев, кто перед нею, с трудом вытерла слезы рукавом ночной рубашки, даже попыталась сесть. Не успел он ее подхватить, как она вновь упала на бок.