Лили

Ее лоб покрылся испариной. Стиснув зубы от боли, она ухватилась за подушку, пока спазм не миновал, и наконец замерла, тяжело дыша.

Дэвон ощутил волну паники, окатившую его, как кипяток. Опустившись на колени у изголовья кровати, он прошептал:

– Что с тобой, милая? Где болит?

Она не ответила. Бережно, дюйм за дюймом он отвел назад одеяло. Ее левая рука неловко торчала вбок, забинтованное запястье бессильно лежало на матраце ладонью вверх.

Она по-прежнему молчала. Ночная рубашка взмокла от пота, наволочка была влажной от слез.

Он вспомнил о почерневшем и вздувшемся кровоподтеке у нее под грудью.

“Пара ребер, – всплыли у него в памяти слова доктора Пенроя. – Пара ребер сломана”.

В уголках крепко зажмуренных глаз Лили опять показались слезы.

– Болит в боку, Лили? – повторил он, шепча ей прямо в лицо. – Покажи мне. Скажи, где болит.

Мокрые от слез ресницы разлепились с трудом. Она открыла глаза, но так и не взглянула на него. Прошла еще минута. Наконец Лили отпустила подушку, которую продолжала сжимать все это время, и прижала ладонь к боку.

Оба они перевели дух в один и тот же миг.

Дэвон встал. На ночном столике стоял пузырек с коричневатой жидкостью, уже наполовину пустой, а рядом чашка холодного чая и нетронутый ломоть хлеба с маслом.

– Ты принимала лекарство за последние два часа? – спросил он, вновь наклонясь к ней.

Одними губами она ответила: “Да”. Дэвон выпрямился; его губы сжались в тонкую линию. Он подошел к туалетному столику у противоположной стены и вернулся к постели, нагруженный фарфоровым тазиком, полным воды, и льняной салфеткой для лица.

Лили лежала, свернувшись на самом краю матраца, сесть было негде, поэтому он, чтобы ее не беспокоить, сбросил с себя сапоги и забрался на постель позади нее. По ее телу пробежала судорога, когда он отвел назад тяжелые пряди волос, влажные от пота, и обтер смоченной салфеткой ее лицо и шею, а потом и руки, насколько позволяли длинные рукава ночной рубашки, стараясь, однако, не задеть поврежденного запястья. Склонившись над нею, Дэвон расстегнул перед рубашки и прижал мягкую ткань к ее груди, чувствуя, как исходящий от ее тела жар стремительно проникает сквозь влажную поверхность.

Ее губы шевельнулись. Как ему показалось, ответ был утвердительным. Он сполоснул и отжал салфетку в тазике, который поставил прямо на постель'.

– Можешь повернуться на спину? Я помогу.