Лили

– Кузен Роджер, боюсь, я невольно ввела вас в заблуждение. Клянусь, это вышло непреднамеренно, безо всякого злого умысла. Вы оказали мне большую честь, предложив вступить в брак с Льюисом, – тут она со смиренной (как ей хотелось надеяться) и умоляющей улыбкой повернулась к младшему из своих кузенов, – но этой свадьбе не бывать.

Соме буквально выпалил это слово. Может, он наконец-то потерял свое треклятое самообладание, выводившее ее из себя? Может, теперь им обоим удастся отбросить условности и поговорить начистоту?

– Потому что мы друг другу не пара.

Вот это другой разговор! И все же вежливость стала для нее укоренившейся привычкой, от которой не так-то просто было отказаться.

– Потому что я этого не стою. Льюис выше меня во всех отношениях и особенно в том, что касается духовности. Он заслуживает такой жены, которая дополняла бы его духовную сущность и поощряла к достижению новых высот. Ему нужна женщина, равная ему по положению, которая могла бы…

– Лили, Лили, – перебил ее Соме, укоризненно покачивая своей крупной головой.

"Деньги”, – подумала она. Ровно столько, чтобы протянуть, пока ей не исполнится двадцать один год. Тогда она вступит в права владения своим крошечным “состоянием” и сможет до конца дней жить пусть бедно, но зато своим умом, по своей воле, ни за кого не выходя замуж!

– Вот видишь, у тебя нет ответа. Зато я знаю, что именно тебе нужно.

Впервые в ее голосе послышалась дерзкая и непочтительная нотка, и Лили мысленно дала себе слово впредь ничего подобного не допускать. “Никогда не сжигай мостов” – такова была одна из заповедей ее отца, одна из немногих, которым можно было следовать в реальной жизни. Если она позволит усталости и раздражению взять над собой верх, ей ни за что не добиться своей цели, а именно сплавить этих господ из дома самым деликатным и учтивым, подобающим настоящей леди образом, чтобы у них не возникло и тени подозрения в том, что их выпроваживают.

– Что тебе нужно. Лили, гак это направляющая рука. То, чего – увы! – тебе так не хватало до сих пор в твоей жизни. Мой кузен оставил по себе возмутительную память. Когда твое упрямство заставляет меня терять терпение, я вспоминаю о том, какую жизнь тебе приходилось вести, и мой гнев пропадает: я тебя прощаю.