Лили

Скажи, что я заболел, и сама принеси мне завтрак. – Открыв наконец глаза, он увидел, что она смотрит на него так, будто он попросил ее вброд пересечь Ла-Манш. – В чем дело? Ты же делала это раньше?

С тяжелым вздохом Лили подумала, что он понятия не имеет о том, как устроена жизнь в подвальном этаже, какой привилегией считается среди слуг право принести хозяину поднос с завтраком и какую трудную задачу он перед нею поставил. Отвести в стойло его горячего жеребца было просто детской забавой в сравнении с этим!

– Да-да, все в порядке.

– Лили подошла к изголовью кровати и потянулась к шнурку звонка. – Подождите пять минут, а потом позвоните, – сказала она, вкладывая витой шнурок с кисточкой ему в пальцы. – Пять минут. Главное, не засните. Сэр, – добавила она, спохватившись, – что вам принести на завтрак?

– Еще что-нибудь в дополнение к этому?

Лили отвесила ему один из своих издевательских реверансов. Он проводил ее глазами до дверей.

"Еще что-нибудь к дополнение к этому?” Разве служанки так разговаривают? Эта девушка была из образованных, но по каким-то причинам скрывала это.

Дэвон закрыл глаза и глубже погрузился в подушки, поморщившись от боли. Бог с ним, с разговором, есть куда более интересный вопрос: разве служанки так выглядят? Засыпая, он вспомнил, как она стояла у огня нагая, более прекрасная и желанная, чем любая из когда-либо виденных им женщин. Включая Мауру.

Может, подобные твари встречаются парами? Обе они низкого происхождения, обе слишком умны для той общественной роли, которую уготовила им судьба, У обеих чистые лица и добрые, ангельски невинные глаза.

Но Маура обладала черной душой предательницы. Какое счастье, что душа Лили Траблфилд не волнует его даже в самой отдаленной степени!

Зато его волнует ее тело. И даже слишком сильно. Машинально перебирая пальцами золотистую бахрому шнурка, Дэвон уставился на все еще горящие угли камина. Через минуту он яростно дернул за шнурок, а потом дал еще четыре звонка через равные промежутки, каждый следующий сильнее предыдущего.

В его взгляде не осталось ни следа веселья.

Лили, запыхавшись, вбежала в кухню за полминуты до того, как он позвонил. Она успела поздороваться с поварихой, второй посудомойкой и сонным лакеем, то есть со всеми, кто уже был на ногах в столь ранний час, когда колокольчик на стене зазвонил, и все удивленно повернули головы. Номер четыре – спальня хозяина.

– Я пойду, – торопливо проговорила Лили. В кухне больше не было никого из тех, кто мог бы пойти.