Лилия для Шмеля (СИ)

Он относится ко мне уважительно даже в мелочах, любезно объясняет важные тонкости, с удовольствием делится придворными слухами и просто общается.

А началось все с того, что после ссоры и примирения мы случайно разговорились и… с вечера до утра проболтали откровенно обо всем на свете, непринужденно переходя от права к экономике и обсуждению знакомых, породам здешних собак и методам дрессировки. Я хоть и угрожала Жужику грозным «этикетом», за гуманное отношение к животным. Потом упрямо спорили о воспитании детей и вечном конфликте между поколениями.

Освальд рассказал, как холодны и сдержаны были его родители, и до моего появления он верил, что их воспитание было верным. Затем обсудили планирование семейного бюджета и роли супругов в семье.

Кажется, для здешней девы я рассказала Освальду много крамольных мыслей о равноправии, доверии и взаимном уважении. Заикнулась даже, что страсть в отношениях уходит, а взаимоуважение остается. Про любовь на основе сострадания, когда муж жалеет жену, а жена мужа.

Потом снова вернулись к экономике и состоятельным торговцам, жаждущим получить влияние при дворе. Вот тогда-то, разойдясь, сама не знаю как, я заикнулась про влияние крупного капитала на политику на основе марксистских тезисов… — и поняла, что пора заткнуться. Потому что надо было видеть глаза Осика, когда он услышал это. После на несколько минут ушел в себя, восхищенно поглядывая на меня, а затем ошарашенно произнес:

— Фина, если ты и в механике разбираешься, не удивлюсь!

— М-м-м, — озорно поглядела на него, смущенно хлопая ресницами, и кокетливо ответила: — Если только капельку! Совсем капелюшечку.

"

"А утром, проснувшийся и бодрый Вейре увидел нас сонных и уставших. А потом Ильнора поглядывала на меня, зевающую.

— Корфиночка, Освальд тебя не заставляет много работать? — поинтересовалась вкрадчиво она.

— Ну, что вы! — улыбнулась ей, сияя, как начищенный до блеска тазик, — Просто я удивлена, что герцог настолько обая-я-а… — сладко зевнула, — … тельный собеседник.

— Ох, — вздохнула графиня, догадываясь, что в полку влюбленных в герцога дамочек прибавилось. — Не подумай, что настаиваю, но… может быть, стоит развеяться с маркизом? Освальд — коварный сердцеед и с ним надо быть поосторожнее.

— Буду! — успокоила Ильнору, не забывая почесывать пузико Жужу, лежавшему на коленях. Стоило ему показать, кто в доме главный, он снова стал славным псом.

Но общаясь с Освальдом, я не забывала и про книги.