Лилия для Шмеля (СИ)

Каждая проделка, даже самая незатейливая, вызывала у Вейре восхищение.

— Баронесса! Папа! Они такие милые! — захлебываясь восторгом, шептал Вейре. Не зная, как сдержать эмоции, он одной рукой схватил меня за руку, а второй отца, и при каждом фокусе дергал нас за руки. Ох, чувствую, сейчас он попросит погладить их, поэтому пришлось объяснить малышу:

— Да, Вейре, они, очень милые. Но это дикие звери, и с ними нужно быть осторожными. У них есть клыки и крепкие челюсти, и одна такая марты… — я вовремя поправилась.

Вейре и герцог удивленно посмотрели на меня.

— Если не веришь, — я обращалась исключительно к ребенку, — после представления расспросим их дрессировщика.

Поймав на себе недоверчивый взгляд старшего Веспверка, отвернулась и стала дальше сосредоточенно смотреть выступление зверей.

Диковинный ящер, похожий на саламандру, с ало-синим воротником у морды, хотел спать, поэтому как его ни подталкивала женщина-дрессировщица, — он шипел, раскрывал воротник, но с места не двигался.

— Обычно эти ящеры живут в теплых странах и любят солнце. К прохладе не привычны и в холоде впадают в спячку.

— Верно, миледи, — улыбнулась женщина. — Под шатром, в тепле, юпер носится, как молния.

— Я хочу его погладить! — оживился Вейре. — Он же не человекоподоб!

— Милый, Вейре, — обратилась я к ребенку. — В природе чем ярче у животного окрас — тем оно опаснее. У юпера в пасти опасная слюна. И любая царапина может привести или к потере руки, или смерти.

Вейре посмотрел на меня, на ящерицу, на отца и тяжко вздохнул. Кажется, я у малыша в авторитете.

Потом были и другие животные, которые становились все крупнее и опаснее, и тогда я обратилась к герцогу.

— Ваша Светлость, представление замечательное, однако я не уверена, что следует вот так вот выводить огромных животных. Хоть они и дрессированные… — я запнулась, потому что на лице герцога появилась улыбка.

— Удивлен вашей разумности. Звери — не прихоть. Именно поэтому крупные особи находятся в клетках и оттуда не выйдут.

Я благодарно кивнула и отвернулась, снова сосредоточилась на представлении.

— Папа! Баронесса! А кто это?! Фу, какой противный и колючий!"

"Невозмутимое подобие дикобраза громко фыркало, а потом и вовсе свернулось калачиком, продемонстрировав огромные колючки.

— Спроси у баронессы, — ответил его отец, подкалывая меня.