Лилия для Шмеля (СИ)

Только, кажется, природа обделила Вильдию не только голосом, тактом, но и умом.

Стоило Вейре увидеть невесту отца — улыбка сошла с его лица.

— Сделаем перерыв? — предложила я напряженному герцогу. Мне на него плевать, но его пассию сто раз плевать, только не на ребенка. Радостный день, которого он так долго ждал, померк из-за бесцеремонного вмешательства одной эгоистки, решившей, что мир вращается вокруг нее.

Веспверк старший замялся с появлением гостьи, однако же не спешил останавливать представление.

— Вейре, — обратился он к сыну мягко.

— Нет! Не хочу! Больше не хочу! — отчаянно завертел головой ребенок, поджимая губы, и я увидела, как у него заблестели глаза.

— А я очень хочу! — прошептала ему на ушко. — А еще хочу обнимашек. И ты, наверно, тоже хочешь, — протянула руки, и Вейре, вряд ли знавший, что такое обнимашки, прильнул к моей груди. Он отчаянно уткнулся холодным носом мне в шею, однако руку отца не выпускал. Но по шумному дыханию малыша я чувствовала: еще немного, и он разрыдается.

Еще недавно ребенок смеялся от счастья, а теперь на моих глазах разворачивалась драма. Перехватила взгляд надменной Вильдии — и даже мне стало неприятно. Неужели герцог не замечает происходящего?

Тишина затягивалась. Я уже готова была подняться и унести Вейре, но Веспверк разрушил молчание:

— Вильдия, поговорим позже, — хмуро посмотрел на гостью, однако она не спешила уходить.

Внешне Веспверк сохранял невозмутимость, и я бы ни за что не догадалась, что хозяин поместья напряжен до передела, если бы он, аристократ, впитавший правила высшего света с молоком матери (или кормилицы), не позабыл об этикете.

Лишь когда Вейре все-таки всхлипнул, раздраженная гостья холодно бросила:

— Подожду в кабинете, — однако с кресла не вставала, надеялась, что герцог остановит ее. Но у того заходили желваки, и останавливать гостью он не спешил. Тогда высоко задрав голову, она поднялась и медленно зашагала к дому в сопровождении слуги.

Циркачи, опытные в общении люди, мигом сообразили: сейчас лучше притихнуть, чем попасть под горячую руку раздраженного хозяина поместья. Представление приостановили, и теперь только визги обезьян, выпрашивавших фрукты, разрывали давившую тишину, в которой беззвучно плакал Вейре."

"Жалобно всхлипнув, малыш и вовсе выпустил руку отца, словно отпуская его к ненавистной гостье, а сам отчаянно вцепился в меня. И мне пришлось закусить губу, чтобы самой не всхлипнуть.