Лёд и пламя

Шерхана отправил во вторую роту, к Валерке Сомову с предложением срочно отходить в том же направлении. Хорошо, что в моей роте всё уже было подготовлено для передислокации. Даже «Бофорсы» уже стояли в походном положении. Поэтому мы выступили буквально через пять минут, после моего появления в расположения роты. В 9-00 я уже входил с докладом и объяснениями в штаб батальона.

Сипович и Пителин уже знали, что финны бросили свои позиции и ушли под защиту дотов и дзотов Хотиненского укрепрайона. Появление моей роты в тылу было для них, как гром среди ясного неба.

Поэтому пришлось подробно рассказать, что я видел на территории укрепрайона. Мой авторитет в глазах командования батальона был уже настолько высок, что это решение никто даже не стал оспаривать. Сипович сразу же поверил, что батальону предстоит выдержать серьёзный артиллерийский обстрел. Поэтому он тут же приказал отойти еще на два километра в тыл, к нашим бывшим позициям. Там имелось в наличии несколько прекрасных блиндажей и даже, оборудованная ещё финнами, бревенчатая баня. Весь батальон всё ещё ею пользовался.

Я на минуту выбежал из штаба, чтобы передать этот приказ Шапиро. Пока ходил, пришло чёткое понимание – нужно ковать железо, пока оно горячо, пока у начальства сохраняется обо мне очень лестное мнение. Нужно было выбить разрешение на рейд в самое нутро Хотиненского укрепрайона. Историю про телефон я решил так и не рассказывать, просто объяснить, что финны ещё не успели полностью закрыть проходы в минных полях и в проволочных заграждениях, и этой ночью есть реальная возможность, проникнуть к передовым дзотам, а, может быть, даже получится и к дотам.

Войдя обратно в штабной вагончик, я застал Сиповича, что-то горячо доказывающим в телефонную трубку. Немного послушав разговор, я понял, что наш командир батальона вызывает поддержку с воздуха. Когда он начал диктовать координаты обнаруженных мной батарей, стало ясно, самолёты будут. После телефонного разговора, настроение у Сиповича заметно улучшилось.

Я воспользовался этим и доложил о своём предложении. При этом добавил, что возможность прорваться сквозь минные поля и проволочные заграждения имеется только сегодня ночью. Потом будет поздно, и придётся большей части батальона лечь замертво перед этим грозным укрепрайоном. Других вариантов просто не будет. Обсуждали это предложение мы очень недолго, все были как на иголках, нужно было, как можно быстрей отходить от возможного артиллерийского обстрела.