Лётчик

В городе не удержался и всё-таки прошёлся мимо вчерашних гостиниц, правда предварительно купил утреннюю газету, которую тут же с жадностью и прочитал. Всё в точности так, как нам сообщил за завтраком Виктор Николаевич. И ничего сверх того, никакой информации. Осталось лишь вечернего выпуска дождаться. И у гостиниц никакого ажиотажа, всё как обычно. Прогуливающаяся публика, меланхоличные, с непрошибаемым спокойствием на лицах извозчики, спешащие по расписанию трамвайчики.

Ну и ладно. Так и прошёл неторопливо мимо, изредка стараясь незаметно коситься в затенённый промежуток задних дворов за ними.

Осталось слева каменное здание почты, справа памятник Александру Второму. Почему-то сегодня просторная площадь вызывала непреодолимое желание поскорее убраться с открытого места. Всё казалось, что со всех сторон на меня кто-то смотрит.

Прогулялся по небольшому парку с красиво обрезанными кустами во внутреннем дворе здания Псковского общественного управления. Успокоившись, пересёк торговую площадь и вернулся по набережной к Управлению полиции.

Ничего нового. Город как стоял, так и стоит, не обращая никакого внимания на суету своих очередных временных жителей. Проносятся века и эпохи над маковками его церквей, оставляя после себя лишь ржавую пыль. А люди… Люди под влиянием великой истории своего древнего города тоже никуда не торопятся, за исключением уличных разносчиков. Вот тем положено суетиться, их ноги кормят.

Не забыл и портного навестить. Забрал готовые вещи, упакованные в плотный тючок.

Правда, сначала мне их предложили доставить на квартиру в приличном, так сказать, виде, не измятом, да я отказался. Пусть упаковывают. Обращусь к Елене Сергеевне, она обязательно поможет. Наверняка в доме такую услугу оказывают. Есть же в подвале своя прачечная? Значит, там и отпарить, и отгладить смогут.

А домой возвращаться страшновато было, даже не страшновато, неверно выразился, а как-то сторожко. И хочется, и колется. Но решился, пересилил свой непонятно откуда взявшийся страх, вернулся.

Перед возвращением вечернюю газету приобрёл. Дотерпел до квартиры, не стал на улице читать, ибо моветон. И дома первым делом дверь за собой на защёлку закрыл. Потом бросил свёрток с вещами на кровать, а сам под оную заглянул. Лежат мои кальсоны, никуда не делись. Можно теперь и газету изучить.

Выпрямился, газету, прочитав самое интересное, отложил в сторону, отошёл к окну, отодвинул в сторону штору, выглянул на улицу. Никто за моими окнами не наблюдает.