Что-то у меня нервы расшалились. Ох, чую — во мне до сих пор воспитание прежнего хозяина живёт.
Оно-то, конечно, хорошо, но вот в таком щепетильном деле, несомненно, мешает. Слишком много получается переживаний и сомнений.
Скинул китель, стянул сапоги и брюки, опустился на колени и вытянул плотную колбасу тряпичного свёртка из-под кровати. Ожидал налипшей пыли, но на удивление всё было идеально чисто. Белая ткань моего нижнего белья даже не запачкалась.
Развязал завязки и несколькими резкими движениями вытряхнул содержимое на кровать.
Проверил рукой, чтобы не осталось внутри ничего. Пора подсчитать, сколько всего получилось. И с драгоценностями определиться. Мне они ни к чему, придётся от них обязательно избавляться. Только не через магазины. Как? Придумаю что-нибудь. В крайнем случае камни выну из оправ, а металл переплавлю в мастерской. Да выкручусь как-нибудь, в конце-то концов. Куда я денусь, если всё это добро придётся себе оставить. Отдавать же нельзя, да и некому.
Из газеты узнал, что ограбленные немцы сразу же, как только оправились от последствий воздействия сонного порошка, собрали уцелевшие манатки и после полудня уехали из города скорым поездом на Варшаву. И в полицию я его, добро это, не понесу, ещё чего не хватало. Стыдоба-то какая будет. Представляю, как на меня смотреть сослуживцы начнут и какие слухи вокруг моего имени закружатся. Так что оставляю всё себе…
Долго не мог заснуть, ворочался на кровати до самого рассвета.
И забылся в коротком, но на удивление крепком сне без сновидений лишь под предрассветное пение птиц за окном. А разбудили меня звонки трамваев под окнами. И вместе с пробуждением и хорошим настроением пришло чёткое понимание того, что ничего я с драгоценностями делать не буду. Пусть себе лежат спокойно. Время скоро настанет тяжёлое — и куда меня может забросить судьба, неизвестно.
Настроение отличное. Подскочил и, припомнив данные самому себе обещания, приступил к выполнению физических упражнений.
После чего последовала утренняя прогулка и последующий за ней лёгкий завтрак в уже ставшем привычном окружении семьи хозяев-домовладельцев. Там меня и выловил Андрей. Уселся напротив меня на предложенный хозяевами стул, принял в руки протянутую чашку горячего чая, подхватил с блюда свежую булочку, быстро со всем этим расправился и с откровенным нетерпением во взгляде уставился на меня.
