Чтобы не тянуть время, мы быстро позавтракали и пошли к машине. До русского посёлка чуть больше трёхсот километров. С одной стороны, — смешное расстояние. Но для тех, кто ездил по бездорожью Нового мира — приличное кусок. И любой километр может обернуться неприятностями.
Из фургона выбралась Куликова. Полупустой рюкзак и медицинская сумка. Ну и конечно оружие. Толку от неё, в этом вопросе мало, но нечего расслабляться. Иногда даже такой стрелок в помощь.
— Присмотри за Еленой, — ко мне подошла Анастасия.
— И не ссорьтесь.
— Первое обещаю, а второе не гарантирую. И перестань смеяться.
— Нардин, не будь букой! Я серьёзна, как святой отец!
— У тебя глаза смеются.
— Поль! Я тебя когда-нибудь прибью!
— Как вам будет угодно, мадам! — я с улыбкой повернулся к нашему геологу, — Настя, поверь, я сделаю всё, что в моих силах. И даже немного больше. Честное благородное слово. Тем более, что разговаривать нам с докторшей не о чем. Ближайшие сутки я с удовольствием помолчу.
Берега стали пологими.
Зверьё — вообще не пуганное. Они спокойно провожают взглядом нашу машину, не дрогнув не единым мускулом. Даже не переставая жевать. Не Новый мир, а просто земля обетованная. Если бы не овраги. Их тоже стало больше. Не знаю по какой причине, но берега просто изрезаны узкими и глубокими расщелинами. Глинистая почва, высохшая до каменной твёрдости. Из-за этого скорость движения здорово упала и к вечеру мы прошли всего сто восемьдесят километров. Большую часть пути тыкался как слепой щенок, в поисках пути, в этом лабиринте из оврагов.
Уже начало темнеть, когда я в сердцах выругался и свернул к берегу. Ругался, конечно, про себя. Не хотелось нарваться на ехидное замечание нашего медика. Куликова молчала. И я был жутко ей благодарен, за эту приятную мелочь. Говорить нам было не о чем, да и незачем. Машину поставил на поляне, среди мелкорослых зарослей местного кустарника. Билл утверждает, что это деревья, но мне всё равно. Если они выглядят как кусты, значит они и есть.
Набрал дров, разжёг костёр и мы начали готовить ужин. Разогрели консервированные бобы с мясом и заварили чай. Елена кушала молча, не отрывая взгляда от костра. Лишь один раз вздрогнула, когда неподалёку закричала какая-то ночная бестия. Она покосилась на автомат, лежащий рядом со мной и поёжилась. Дальше ужинали молча, причём ни один из на не тяготился молчанием.
Когда ужин был съеден, она подошла к костру. Я молча пил чай.
