Серьёзный, как кюре на проповеди.
— Суровый дядька, — заметил Шайя и довольно хмыкнул, — прямо крёстный отец.
— Кто? — я ещё не проснулся и соображал медленно.
— Ну этот, из фильма. Неужели не помнишь? — Карим поправил висящий на плече автомат и захрипел: — «Ты пришел и говоришь: Дон Карлеоне, мне нужна справедливость. Но ты просишь без уважения, ты не предлагаешь дружбу, ты даже не назвал меня крестным отцом.»
— Заканчивай. Без тебя тошно.
Через час были на месте. Джип загнали в кусты. Мало ли… Бережёного бог бережёт.
Демидов добавил что-то про конвой, но я не расслышал.
Заметить проход в лощину было трудно. Конечно, если специально не искать. Когда мы с Каримом обнаружили лощину, то сначала не придали этой находке большого значения. Мало ли, в этих краях оврагов. Одним больше, одним меньше. Тем более, что к нему надо продираться, сквозь густые заросли кустарника. Колючие, густые заросли переплетаются и пройти, без помощи мачете, очень трудно. А вот и проход.
Земля посыпалась вниз, и в воздухе повисло облако красноватой пыли.
Следом за мной начал спускаться Чамберс. Он не удержался и последние метры съехал на заднице. За ним — Демидов. Надо сказать, что для своего возраста, он легко двигается. Последним в лощину спустился Карим. Он прикрывал тыл, настороженно следя за окрестностями. Что интересно, здесь не было видно местного зверья. Вообще. Даже вездесущих ящериц, которых в этих краях полно, и тех не видно. Глинистые стены отвесно уходили вверх.
Стало немного темнее и прохладнее. К сожалению, это не та прохлада, которая приносит облегчение. Нервы натянуты как струна. Через двадцать метров, узкий проход начал раздаваться в стороны, открывая самый нелепый вид, который мне доводилось видеть в Новом мире.
Представьте себе небольшую площадку, окружённую высокими, почти отвесными стенами. Примерно двадцать на сорок метров. И на этом пятачке густо росли деревья. Чужие для этого мира деревья. Мало того — сухая земля саванны сменилась ковром из лишайника и мха.
В здешнем климате он пожелтел, но упруго пружинил под ногами. Будто мягкий ковер в восточной гостиной.
— Это же кедр! Обычный сибирский кедр! — Демидов сорвал ветку и растёр хвою между пальцами. — Глазам своим не верю!
Он бережно трогал деревья, будто надеялся, что это простая оптическая иллюзия и она вот-вот исчезнет. Деревья исчезать не хотели, а напряжение не отпускало. Нехорошее здесь место. Тяжёлое.
