— Что Нардин сидит и думает о своей, оставленной в лагере докторше, — перебивает её Джек и громко ржёт, довольный своей шуткой.
— Она не моя.
— Ну да, — кивает Чамберс. — Пока что не твоя. Но видит бог, всё к этому идёт. И не надо мне изображать оскорблённую невинность. Для таких бабников, как ты и Карим, это смешно выглядит.
— Легенда…
— Что и Нардин тоже? — ехидно ухмыляется Настя. — А мы его считали таким приличным и вполне серьёзным человеком. Какое разочарование… Вот и верь мужикам после этого.
— Мы, это кто? Ты и Елена? — интересуется Чамберс. — Перемываете, значит, кости мужского населения? Перемываете, конечно. Как же иначе? — Джек довольно усмехается и продолжает кромсать мясо. Кстати, режет правильно. Большими и толстыми ломтями. Это вам не женские прозрачные изделия, которые и мясом назвать грех.
— Мужчины сплетничают гораздо больше, — парирует Фёдорова. — Ладно, мальчики, вам интересно знать, что я хотела сказать? Или вы только о женщинах думаете?
— Говори уж, интриганка.
— Итак, — она кладёт дневник на брезент, заменяющий нас стол и разворачивает лист бумаги, приклеенный к одной из страниц. — Река в этом месте делает большую петлю. За перекатом, который мы сегодня проходили, ещё одна.
Да, перекат был тяжёлый. Сегодня мы переносили вещи вверх по реке. Туда, где завтра встанем лагерем. Хотели перебраться сегодня, но для последнего перехода не хватило сил.
— Так вот, мои дорогие мальчики, — Настя ткнула карандашом в схему. — Золото здесь есть.
Думаю, что немало. Выше по течению. Обломки кварца слишком окатанные. Значит принесло с верховья. Плюс к этому, в этих обломках есть пириты и колчеданы. Всё это даёт хорошие шансы на успех.
— Согласен, — кивнул Чамберс.
— Значит, — Настя поднимает карандаш и начинает что-то долго объяснять Джеку, но я не запоминаю и половины. Из всего этого понимаю лишь две вещи. Первая, — пириты и колчеданы это хороший показатель. Второе, — это не показатель, потому что золотоносные жилы бывают и без них.
Третье, — мне опять придётся изображать старателя, времён Клондайка.
Пробы берут по старинке. Со времён Джека Лондона ничего не изменилось. Как и во времена всех золотых лихорадок. Старательский лоток, это незаменимая вещь. Интересно, что Чамберс использует круглый, а Настя продолговатый, под конус. Она его называет «якутским».
И это значит, что завтра, когда мы придём в новый лагерь, я буду им помогать. Первое время получалось плохо.
