Ракета ушла вверх, но через тридцать метров ударилась в скалу и взорвалась, осыпая людей осколками стали и камня. Кто-то закричал от боли.
Пулемёт бил короткими, точными очередями. Злыми и хлёсткими, как удар бича. Иногда, когда бандиты лезли вперёд, Шайя, хрипло матерясь, давал длинную очередь и прижимал нападавших к земле. Бандиты искали укрытия, а некоторые из них оставались лежать на земле. Тела убитых вздрагивали, когда в них попадали пули и казалось, что они ещё живут. Живут и пытаются отползти и спрятаться за камни, чтобы скрыться он этих сумасшедших, засевших на перевале.
Бой шёл уже несколько часов. Легко отбив первую, плохо организованную атаку, но чуть не пропустили группу абреков, которая пошла вперёд под хорошим огневым прикрытием. Вовремя заметили. Очень вовремя. Абреки не успели подобраться их удалось сбросить вниз. Несколько гранат, отправленных Каримом сделали своё дело.
— Ты там живой? — послышался весёлый голос Шайя.
— Живой, — ответил Поль.
— Ну и славно, — тяжело засмеялся Карим.
— А то мне одному будет скучно. Патронов много осталось?
— Ещё повоюем.
— Ну и хорошо, Поль. Это очень хорошо, — сказал Шайя и начал набивать магазин для Калашникова. — Значит ещё живём…
Затишье длилось недолго. Прошло двадцать минут и над камнями, где засели бандиты, расцвёл цветок пулемётного огня. Пули ударили по скалам, брызгая каменной крошкой.
— Вот бродяги, — Поль едва успел поменять позицию и укрыться за камнем. Осколком гранита ему рассекло висок.
Он стёр ладонью выступившую кровь, зло выматерился и осторожно выглянул из-за камня.
Вечерело. Солнце уже уходило за перевал. Приближались сумерки. Атаки становились короче, но злее. С какой-то тупой безысходностью, бандиты лезли вперёд. Умирали, корчились в агонии, но лезли.
Всё, патронов для Ремингтона больше нет. Нардин, не думая, размахнулся и отправил винтовку в пропасть, лежащую с левой стороны от них. Больше она не понадобится. Винтовка прочертила воздух короткой чёрной молнией и исчезла.
Поль взял автомат и устало вытер пот. Всё-таки тяжело воевать, когда тебе пятьдесят лет."
"— Сколько же вас там собралось, бродяги? — зарычал он и выбил опустевший магазин. Несколько выстрелов и откатился в сторону, меняя позицию. Взвизгнула рикошетом пуля. Сбоку, между грохотом пулемётных очередей, слышался свист. Это Карим. Как всегда жутко фальшивя, распевал старую, полузабытую песню, путая слова и перемешивая их с руганью.
