Лишнее золото. За гранью джихада

Глядишь, и обойдется.

Он повернулся к своим парням и внимательно осмотрел каждого из них. Видимо, остался доволен увиденным и кивнул:

– Ну что, мужики? Попрыгали?

Все послушно попрыгали, послушали и, не торопясь, потянулись к выходу.

Спустя двенадцать часов мы подошли к заброшенному аулу и расположились на небольшой отдых.

Аул находился в долине, напоминавшей равнобедренный треугольник с вершиной, направленной на север. Вокруг высились скалы, на которые без снаряжения лезть не хотелось. В южной части долины шумел водопад.

Он падал с десятиметровой высоты в каменную чашу, созданную природой для этого случая. Успокоившись после падения, вода мирно протекала ручьем через все селение и бежала дальше, впадая через тридцать пять километров в Амазонку.

Рядом с водопадом чернел проход, ведущий на юг. Путь начинался с хорошей и удобной тропы, которая быстро исчезала в лабиринте скальных изломов. Затем следовал тяжелый подъем, ведущий к первому «амазонскому» перевалу. Примерно в двенадцати часах ходу дорогу преграждала пропасть, огражденная отвесными скалами.

Ее можно было обойти по широкому карнизу, который опоясывал это «преддверие ада». В северной части этого прохода была удобная площадка, позволяющая держать окрестности под контролем. Одно время там собирались поставить блокпост, закрывающий проход на север, но идея так и осталась в планах. Снабжать эту удаленную точку было бы слишком сложно.

Люди, бродившие в этих местах, называли этот переход «мостом мертвых». Скалы в этих местах были изрезаны вертикальными полосками.

Если добавить немного фантазии, то можно найти сходство с костями, спрессованными в монолит. Не самое приятное место на этой земле. Но до тех мест еще надо добраться. Почти день пути, если никто не помешает.

На окраине поселка было удобное место для стоянки. Хорошо укрытое от посторонних глаз, но с прекрасным видом на пустующее селение. Склон был покрыт густыми зарослями высокого, в человеческий рост, кустарника. Притом еще и жутко колючего. Со стороны аула шел крутой подъем, потом – небольшая терраса и опять подъем.

Вот на этой зеленой террасе мы и устроились. Весь аул как на ладони. Парни выставили охранение и завалились завтракать и отдыхать. Мы с Полем уселись рядом с капитаном и разложили нехитрую еду.

– Ну ты даешь… – Капитан даже глазами захлопал, увидя, как я ем соленое сало. – Могёшь!

– Не «могёшь», а «мо́гешь», – кивнул я и добавил к салу небольшой кусочек репчатого лука. Кстати, Верещагин называл его «офицерским лимоном».