Как раз сегодня девочкам повезло: пригорел поднос с сырными полосками. Совсем чёрные, конечно, пошли в помойку, но обуглившихся только наполовину набралось штук пять. И все лежали в катраонином углу.
Хилли быстро собрала всё в чистый платок, завязав узлом в мешочек, и они поспешили укрыться в спальне принцессы.
— Почему тебя так поздно привезли? — выдала наконец принцесса мучивший нас обеих вопрос. — Обычно же лет в шесть сюда отправляют. Что-то случилось в семье? Извини, может, я лезу куда не надо...
— Ничего! От подруги у меня секретов нет.
Мы же теперь подруги? — заискивающе заглянула принцессе в глаза новенькая. Катраона радостно закивала.
— Мама снова вышла замуж, когда мне исполнилось восемь, — Хилли запихнула в рот сразу полполоски и пыталась теперь говорить, не плюясь в принцессу крошками. — С отчимом мы как-то сразу поладили. Он даже со мной проводил больше времени, чем с мамой. Один раз даже искупать меня предложил — моя няня не позволила. Говорит, неприлично. Мама как-то зашла ко мне в спальню, когда он читал мне сказку.
Мы в кровати вместе лежали, под одеялом. Они потом долго ругались, и мама плакала… Потом меня отправили сюда. Я просила меня не отдавать, но мама настояла, что мне будет тут лучше. Неужели здесь и правда лучше, чем в доме, полном слуг, с мамой и папой? Мама, наверное, меня просто разлюбила.
— А отчим тоже хотел тебя сдать в пансион? Или только мама?
— Отчим был не в восторге, но мама его убедила, — пробормотала Хилли с набитым ртом. Я мысленно покачала головой.
Физически не получалось, принцесса снова владела собственным телом. Я могла только иногда вставлять пару фраз, когда девочка глубоко задумывалась. Вот как сейчас:
— Глупости только не думай. Мама тебя очень любит и просто хочет, чтобы ты получила хорошее образование. Нам с тобой ни на что другое рассчитывать не приходится. Только на себя, — быстро выпалила я, пока принцесса переваривала грустную историю новой подруги.
— Ты правда так думаешь? — Хилли вытерла скатившуюся слезу. Кажется, мне удалось её приободрить.
Не приведи бог решит ещё домой сбежать."
"Учитывая местные нравы, я мать Хилли очень даже понимаю. Похоже, новый муж оказался педофилом. Может, он и сам не подозревал о своей склонности, раз так запросто позволил отправить падчерицу с глаз долой. Здесь за приличиями следят строго — мужчина, скорее всего, и сам испугался нездорового влечения. Но кто знает, до чего он бы дошёл, если бы соблазн остался под боком, в пределах досягаемости.
