– Мики? – выдыхаю я, и он оказывается у меня в объятьях, и мне становится наплевать на больное плечо. – Но почему? – шепчу я ему в шею снова и снова.
– Что почему? Почему люди влюбляются? – Он смеется, словно не может поверить в то, что я задаю такие вопросы, потом делает шаг назад. – Потому один человек считает другого замечательным. – Я отворачиваюсь, чувствуя себя слишком уязвимым для шуток, а он касается моих волос и говорит тихо: – Я серьезно. Ты замечательный. Каждый раз, думая о тебе, я просто хочу быть с тобой.
– И знаешь, с тобой я ощущаю себя в такой безопасности. Не только от мира, но еще оттого, что могу быть самим собой. Ты всегда был тем, что мне нужно – тем, кто мне нужен. Был и есть. Я тоже хочу быть тем, кто нужен тебе.
Мягко-премягко Мики зажимает в кулаках материал моего костюма. Он снова дрожит, его сердцебиение сходит под моей ладонью с ума. Мне нравится ощущать его сердце.
– И я знаю, что ты горюешь о Дашиэле. Я знаю, что ты любил его. Я не пытаюсь это отнять и не жду, что ты будешь испытывать то же самое и ко мне. Я бы никогда…
– Мне его не хватает.
Мики кивает, смаргивает слезы, и я, глядя на него, на один совершенно ужасный миг ощущаю, что в моей власти разбить ему сердце.
– Он был моим другом. Я любил его и всегда буду любить. Но по-другому, не так, как тебя… – шепчу я. Мне так ужасно хочется это сказать, заверить его, что с самого начала для меня был только он, но от слов кружится голова, и тогда я шепотом признаюсь: – У тебя мое сердце.
В тот же миг меня расплющивает о него, о его тело, о рот, все болит и не болит, становится тяжелым и тесным.
Сплетенные воедино, точно один тощий осьминог с двумя головами, мы шумно вваливаемся обратно ко мне. У Майло свет не горит, значит его или нет, или он крепко спит.
